Книга Тьма. Том 8, страница 121 – Лео Сухов

Мы снова замолчали. Я молчал потому, что надоело говорить. Да и пить уже хотелось, а напитков мне не предложили. Ну а Проскурятин, видимо, опять искал убедительные аргументы против.

Увы, из памяти Андрея я знал, что доброму и совестливому человеку действительно тяжело поверить, что не все вокруг такие. Для него это будто шаг с мостика морали — и сразу в бездну.

Как будто шагнув вниз, он рухнет туда же, где сидят его противники. А ведь это тяжело — покидать счастливый мир добрых и совестливых людей. И только когда бездна сама прыгает навстречу, появляется осознание ошибки.

Но обычно в этот момент уже слишком поздно.

Так что я даже не пытался убедить Проскурятина. Я его очень приземлённо и бессовестно запугивал. Но подводил к этому медленно и осторожно.

— В тот момент, когда они решили убивать, Тихон Игоревич, они перешагнули преграды, которые мешают вам осознать глубину их падения. Мораль, жалость и сострадание… Всё это они уже отбросили, посчитав слабостью. Если бы не отбросили, просто не взорвали бы ту бомбу. И когда они поймут, что вы «слабы» тем же, чем были они… Вы этот кровавый потоп не удержите, Тихон Игоревич. И ваш единственный способ спастись — разобраться со всеми подрывниками раньше, чем они с вами и горожанами. Смиритесь.

Проскурятин покачал головой, явно не соглашаясь с моими словами. Но что толку-то несогласно молчать? Впрочем, это позволило поставить жирную точку в нашем разговоре:

— Ну так что, Тихон Игоревич… Вам нужна моя помощь в решении вопроса, или я пойду?

— Нужна… — поспешно согласился голова.

— Тогда излагайте быстрее, в чём суть! — кивнул я.

И вот уж чудо из чудес! Мой приказной и весёлый тон, вкупе со страхом за себя и близких, развязал голове язык:

— Мы прошлись по вашему и нашему списку… — проговорил он. — И часть точек оказалась пуста.

— Та, что в вашем списке была, полагаю… — кивнул я, даже не спрашивая, но по реакции Проскурятина понял, что не ошибся. — А на тех точках, которые я добыл?

— Тоже не везде их люди были! — с лёгким злорадством поджал губы голова. — Но на одной мы нашли упоминание старого исследовательского подземелья, Фёдор Андреевич…

— А вот тут поподробнее, пожалуйста! — решил я. — Знаю, что когда-то здесь располагалась исследовательская точка, а подробностей не знаю.

— Да тут и рассказывать особо нечего… «Точка 100» и «точка 101» занимали эти здания, где мы сейчас сидим, ещё шестьдесят лет назад. «Точка 100» занималась вопросами связи в перенасыщенной тенькой области. «Точка 101» — вопросами сохранения теньки в различных материалах. После нападения ромеев обе точки перенесли, куда не знаю. А постройки передали нашей общине, которая жила неподалёку.

— Поэтому город называется Стопервым, а радиоволна «100»? — уточнил я.

— Да, в своё время Степан Иванович Никитин, будущий главный редактор радио, много времени провёл, исследуя местные подвалы. Вы же не думаете, что основные здания научных точек были на поверхности? — хмыкнул Проскурятин. — Нет… Самые большие помещения под землёй. Мы их пытались исследовать, да только… Знаете, там после учёных такое осталось… Жутко там. И опасно до сих пор.

— Дайте догадаюсь. А эти ваши любители свободы, видимо, туда лезть не побоялись. И пусть часть этих ребят там же, скорее всего, и сгинула, но остальные нашли себе убежище под землёй? — усмехнулся я.