Книга Тьма. Том 3, страница 114 – Лео Сухов

— Вам виднее, вы же учёный! — я улыбнулся.

А сам успокаивающе подмигнул Тёме: мол, давай не будем этого, в пиджаке, сразу на лоскутки рвать. Может, он в глубине души человек хороший — просто учёный на всю голову?

— В самом деле… — тем временем умилённо лепетал Полосков, не отрывая взгляда от кота. — Ну пойдёмте! Пойдёмте же ко мне в лабораториум! Мне не терпится осмотреть этот выдающийся образец! Подумать только! За столько веков первый изменённый кот! Его определённо нужно изучить!.. Как можно подробнее!..

На последних словах Тёма недовольно мявкнул. И я был с ним согласен.

Полосков мне не нравился. От бородки до ботинок. Такому дурню от науки хватит фанатичной глупости, чтобы попытаться отжать Тёму под тем или иным предлогом. А то и вовсе выкрасть. Хотя Тёма — это, конечно, не то животное, которое стоит красть…

Тем не менее, нужно было поставить кота на учёт. Значит, придётся ещё какое-то время оказывать Полоскову содействие в исследованиях. Во всяком случае, пока Попросный не закроет с ним сделку.

Поэтому я лишь благосклонно кивнул, двинувшись за учёным.

— Макар Петрович, я просто обязан вас предупредить! — проговорил я, дождавшись, когда восторги этого странного типа чуть-чуть поутихнут.

— Да? О чём? — живо поинтересовался тот.

— Тёма — кот. Все коты, как вы знаете — животные независимые. Так вот, под влиянием изменения его независимость только усилилась. Соответственно, ему не нравится, что его будут изучать, но он согласился потерпеть. Однако прошу вас: не применяйте к нему каких-то действий, которые Тёма может принять за нападение. Он всё-таки хищник… И выведен был Тьмой, чтобы убивать. Он умеет это. Не подвергайте риску себя и ваших сотрудников.

— Это… Это очень своевременное и важное предупреждение! — через несколько секунд, видимо, взвесив за и против, отозвался Полосков. — И, тем не менее, мы сможем взять у него на изучение кровь, шерсть и, возможно, кусочек когтя?

— Я договорюсь с Тёмой. Просто скажите мне об этом заранее, — улыбнулся я, стараясь не думать, что ещё они взяли бы у кота на изучение, если бы не мои слова.

— Это несколько сужает круг наших возможностей… Но мы справимся! Составим чёткий путь!.. — Полосков схватился за бородку, подёргал её, а затем продолжил: — Найдём, что нравится Тёме! Договоримся с ним! Мы же договоримся с тобой, чёрный зверь?

— Мэ-э… — с сомнением заметил Тёма, идущий рядом со мной.

— Мы попробуем! Мы обязательно попробуем! Ты не сомневайся! — не стал сдаваться Полосков, но ответа уже не удостоился.

Поднявшись на второй этаж здания, мы прошествовали по длинному полутёмному коридору до двери с табличкой «Отдел изменённых зверей». Как оказалось, помимо Полоскова, в отделе трудилось ещё трое его помощников.

Первым был мужчина лет тридцати, которого мне представили как заместителя Полоскова. Звали его Увальнев Святослав. И понравился он мне чуть больше своего шефа. Но только чуть-чуть. Такой же фанатик от науки, готовый на всё ради результатов.

Были и ещё два помощника: Полякова Лада, миловидная улыбчивая шатенка, которая занималась административной частью работы, и Борис Трясогуз, уже вставший на путь фанатизма, но пока сохраняющий человеческие черты.

Да, я не любил учёных! И отчасти этому способствовала память Андрея, которая подсказывала: при сильном увлечении предметом исследований и слабом моральном стержне у этих ребят кастрюлю иногда срывает так, что легче пристрелить, чем объяснить им, в чём они неправы.