Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 100 – Лео Сухов

Я видел, как дымились его раны, как лицо кривилось от боли. Но парень не останавливался. Он орал: дико, отчаянно, яростно… Я разбирал только отдельные слова:

— Сволочи!.. Преклонитесь!.. Глупцы!.. Сила!.. Твари!.. Убью!..

А потом он упал, дёрнулся и затих.

Бойня длилась всего десять минут.

— Это ещё не конец, — тихо проговорила Мария. — Он притворялся…

Я лишь на миг скосил на неё глаза. Проректор уже сидела в обнимку с бутылкой. А я подумал, сколько же раз она пересматривала это видео, чтобы настолько хорошо его помнить, не глядя в экран.

— Вот сейчас… — прошептала Мария Михайловна.

Я снова посмотрел на экран. А там разворачивался новый акт драмы. Ратники несколько раз выстрелили в лежащее тело, но оно не подавало признаков жизни. И тогда один из них начал осторожно приближаться.

В этот самый момент тело резко выгнуло дугой. Руки и ноги искривились так, как никогда не бывает у человека. Из кистей вылезли две косы, из копчика — хвост. Тело резко увеличилось в размерах…

А через секунду перед ратниками уже возвышался жнец. Такой огромный, что практически заполнял собой всю камеру.

Впрочем, это создание всё-таки отличалось от жнеца. Совсем иная структура брони, более человечные черты — и при этом ужасающая в своей опасности грация движений. Это был только образ жнеца. За этим образом всё ещё скрывался человек… Тёмный… Тот, кто был опасней всех жнецов, вместе взятых…

Снова застучали тяжёлые пулемёты бойцов. Попадания следовали за попаданиями, но жнецу они, кажется, были ни по чём. Скалясь и рыча, он попытался прорваться к двери. Отсёк пару голов, раскидал остальных ратников и почти ушёл. Но снаружи ему навстречу вбежали три двусердых. И атаковали колдовством.

Как бы то ни было, тёмный постарался на славу… Да, он так и не убил ни одного из двусердых, но четверо ратников погибли, а ещё четверо отправились на лекарские койки. Двое оставшихся еле стояли на ногах.

Впрочем, и двусердые выглядели так, будто только что разгрузили состав с цементом.

А на залитом кровью полу лежал молодой человек с раскосыми чёрными глазами. После смерти он принял ту форму, в которой я увидел его впервые.

— Я ненавижу тёмных… — тихо проговорила Мария Михайловна, внезапно протянув мне бутылку. — Но ещё больше я ненавижу этот отбор!.. У Юры была почти идеальная структура… Но всё же не такая идеальная, как у тебя!..

Я молча положил планшет на стол… Вздохнул… Покосился на бутылку, которую Мария Михайловна держала почти у моего лица…

И, протянув руку, сделал большой глоток. Огненная жидкость обрушилась в желудок, обливая жидким пламенем ледяной комок страха, который свернулся у меня в животе. Я только сейчас почувствовал, что вспотел и продрог. Даже не заметил этого…

Второй глоток… Третий… Боль и страх отступили. Я снова мог думать, хотя обычно крепкие напитки на голодный желудок этому не способствуют.

А думать было надо…

— Кем он вам приходился? — спросил я, отдавая бутылку.

— Младший брат, — ответила Мария Михайловна. — Я воспитывала его, когда умерли родители. Мне было двадцать, ему — девять. Через десять лет я так и не накопила на проращивание. Оставалось совсем чуть-чуть набрать и… Сердце проросло само. Проросло почти идеально. Я была рядом и влила энергии. Но как внести изъяны в энергетическую структуру, не знала. Мне говорили, что ещё не всё кончено… Что бывают исключения… Я верила… На восьмом месяце обучения в Загородном училище Покровска-на-Карамысе у него начался кризис. Ну а дальше ты видел…