Книга Познавший правила, страница 115 – Лео Сухов

Она изменилась. Её тело покрывала сплошная костяная броня, которая при этом совсем не мешала ей двигаться. Трёхпалые ноги цепко держались за землю. Вскинутая в воздух рука была похожа на человеческую — только мизинец смотрел в сторону длинным когтем, а все пальцы будто были покрыты острыми костяными колпачками. С неба сплошным потоком сыпались летуны, разбиваясь о камень двора.

Тварь взревела, поворачивая ко мне украшенную короной костяных шипов голову, и победно оскалилась. Из подвала отчаянно заревел каваль, а через секунду меня подхватило и кинуло вперёд, во двор. Я даже не успел заметить, как новоявленный каратель сплёл эту великолепную воздушную мудрость.

— Шра-а-ам! — лёжа на земле, я повернул голову и скрипнул зубами. Испуганная Пятнашка выскочила во двор и теперь пыталась кидать мудростями по нежити, но всё разбивалось о какой-то невероятный щит. Сама она от ответной мудрости увернулась — та лишь разнесла стену за её спиной, отрезая нам путь к отступлению. А потом они оба замерли.

— Умри, девочка! — прошипел каратель в полной тишине.

Пятнашка вздрогнула и начала оседать. Я не помнил, как вскочил и подбежал к ней. Не успела она упасть на землю, а я уже запустил её сердце, заставил её легкие сделать вдох. Но уже понимал, что это — конец. Либо я буду возвращать к жизни любимую, либо защищаться. ^[1]

— Интересно! — прошелестел каратель.

Я перевёл на него взгляд. Вокруг меня клубились искры мудрости. Они сплетались в щиты, формируя новые и новые узоры. Но единственный ответный удар карателя все мои защиты не смогли сдержать. Я не видел его мудрости! Не видел вообще! Я видел только, как рассыпаются щиты — а потом почувствовал боль в плече. Левая рука повисла плетью, и я закричал.

И, вторя мне из-за завала, обречённо заревел каваль. Каратель с интересом посмотрел на задние, поднял руку — и в этот момент твари Диких Земель добрались до ворот. Я не ошибся, думая, что ворота долго не продержатся — их снесли с одного удара. Каратель обернулся к новому противнику, встретив его целым каскадом мудростей, которые рвали нападающих буквально на части. И с каждым убитым высшая нежить всё больше менялась, а я в ужасе пытался понять, во что он превратится в результате. Не обращая больше внимания на ворота крепости, каратель снова повернулся ко мне с Пятнашкой.

Но я не учёл, что в происходящем был замешан один герой, чьего участия никто не мог предположить. Завал на входе в бастион неожиданно рассыпался. Отлетел в сторону, словно щепка, кусок кладки, перекрывавший проход — и во двор великолепным прыжком вырвался огромный перламутровый зверь. Восемь острых рогов переливались на солнце, когтистые копыта царапали камень, а гребень на спине встопорщился как частокол. Рёв каваля заметался между стен, становясь всё громче и громче.

Выскочившие следом бойцы отряда закрыли уши. Каратель метнул свою невидимую мудрость в каваля, но тот легко отскочил, а потом — пошёл на таран. Один стремительный бросок длился не больше секунды. Насаженный на рога каратель заверещал, и больше в его голосе не было ни торжества, ни веселья — чистый ужас. Впрочем, твари из Диких Земель верещали не меньше. Каваль проломил приземистое строение и вынес карателя прямо в проём ворот — вместе с тварями и частью камня. Там он гордо развернулся и рванул к нам, радостно высунув язык.