Книга Познавший правила, страница 112 – Лео Сухов

— Да, я читал описание, — Грапп кивнул. — Может, пытаются с кавалем повторить то же самое?

— Не знаю… Но на такое скопление мудрости придёт много тварей, — пояснил я.

— Надо держаться, — Грапп покачал головой. — Уйдём, только если станет совсем тяжко.

Странное поведение мудрости заметил уже весь отряд. К ночи все готовились основательно — спать ложились пораньше, чтобы не ходить сонными, чинили доспехи и точили оружие. Но ночь прошла спокойно. Если не считать возмущённых воплей каваля, который прибавил в росте, стал лучше кушать, посветлел до песочного цвета и приобрёл две пары перламутровых рогов — и такие же перламутровые копыта.

— Невероятно… — тихо сказала Пятнашка, с которой я пришёл проведать Граппа. — Он стал очень красивым!

Каваль перестал возмущённо реветь и гордо потёрся боком о прутья. Пятнашка засмеялась и почесала ему бок.

— И это только начало изменения! — заметил Грапп. — Он всё ещё остаётся тем же кавалем, которого мы привезли сюда.

— Ты это как понял? — поинтересовался я.

— Так он орёт и возмущается, — ответил ученик Соксона. — Постоянно лопает свой корм. А когда совсем изменится — он замолчит.

Казалось, что Дикие Земли нас решили не замечать. Стал ли тому причиной полог Граппа — или какие-то внутренние процессы — но и этот день, и следующий прошли спокойно. Отряд уже обжился и вовсю ходил смотреть на подопытных. Ночью к стенам иногда выходили твари из джунглей, но нас не видели и уходили назад.

Каваль продолжал реветь для порядка. Вырос он уже настолько, что занимал половину клетки — а я, вытянув руку, не мог достать ему до спины. Костяной гребень у него стал больше, рога выросли, а на копытах появились аккуратные острые коготки. Глаза стали больше и приобрели какой-то небесно-голубой отлив. И самое страшное было в том, что взгляд у каваля стал такой умный… в чём-то даже задумчивый. Я лично начинал его бояться, а вот Пятнашке новый зверь очень нравился. Она к нему по десять раз в день ходила — чесала и подкармливала овощами.

На пятый день нашего пребывания мы стали беспокоиться, почему не встал труп. Он уже давно должен был подняться, но пока лежал без движения. Зато неживой в соседней клетке подрос и стал массивнее — хотя ему вроде как еды не перепадало. Пятнашка кормила каваля, а мы с Граппом обсуждали странности с трупом и неживым, когда с улицы донёсся крик одного из дозорных: «Тревога!».

— Грапп, будь здесь! — выдохнул я, кидаясь к лестнице.

Сверху уже сбегали бойцы из десятка Одноглазого. Увидев их десятника, я коротко спросил:

— Что там?

— Нападают!

— Берегите Граппа! — напомнил я, выскакивая во двор. Остановился я так резко, что бежавшая за мной Пятнашка не успела среагировать и врезалась в спину. — Чтоб меня!..

Над крепостью стаей кружило три десятка летунов. В них пускали стрелы, но твари ловко уходили выше, не давая себя подбить. А за стеной крепости нарастал шум.

— Через подвал! — выдохнул я, разворачивая Пятнашку назад. Девушка забежать внутрь успела, а я — нет. Кто-то успел предостеречь меня прямо перед ударом, и я выставил щит. В результате летун лишь скользнул по нему шипом и стал набирать высоту. Но несколько стрел, метко пущенных моими бойцами, остановили его полёт, обрушив тушу на землю. Добивать тварь я не стал и нырнул в здание — сама издохнет.