Книга Безымянные слуги, страница 101 – Лео Сухов

Во сне я стоял посреди мрачного леса. Повсюду что-то капало. Слышались крики неизвестных созданий, треск и шум. В этом лесу не хотелось найти полянку и посидеть, слушая, как жизнь вокруг течет своим чередом. В этом лесу хотелось спрятаться под какую-нибудь корягу и носа не высовывать лишний раз. Здесь жизнь не ключом била — она водопадом обрывалась, о чём сообщил грозный рык и последовавший сразу за ним жалобный стон.

Но мне почему-то надо было идти вперёд. Во сне я это понимал точно — только вперёд, только идти. Я и шёл. Руки раздвигали широкие листья папоротников и гирлянды мха, ноги ступали тихо и аккуратно — я даже удивился, что так умею. Уши ловили каждый тревожный шорох. Казалось, что нервы напряглись и стали как натянутая якорная цепь на вершине вала.

Лес закончился, и внезапно я вышел на поляну, хоть здесь это и казалось невозможным. На этом каменистом пустыре можно было сесть и отдохнуть, а в самой середине поляны горел костер, рядом с которым сидел старик с седой бородой и в странной одежде. Его раскосые глаза задумчиво смотрели на огонь. Я сел рядом и тоже уставился на пламя. По телу расползалось приятное тепло.

— Думаешь, что напрасно тут оказался? — спросил старик.

— Случайно вышел, — согласился я.

— Никто сюда случайно не выходит. Каждому своя мера отмерена, — он покачал головой.

— А моя мера какая?

— Твоя мера давно вышла уже, — старик указал палкой на кромку леса.

Там, с краю, стояла девушка с золотыми волосами и плакала. Мне девушка показалась знакомой. Но никак не удавалось вспомнить.

— Она вон хорошо шла, а поляны — не видит. И охотника не видит, — продолжил незнакомец.

— Какого охотника? — спросил я и помахал девушке, но та водила затравленным взглядом, не замечая меня.

— Своего охотника, — ответил старик. — Охотника на себя.

Рёв раздался за спиной девушки, и серая лапа с острыми когтями-бритвами ударила ей в живот. И тут я узнал её — Злата. Со стоном девушка сложилась пополам и упала на землю, а через мгновение её утащило в заросли, откуда долетел слабый крик:

— Не надо! Я — слуга! Нет!

Хруст оборвал её голос, а я с ужасом перевёл взгляд на старика, но седобородого уже не было. На его месте колыхалось что-то ужасное, тёмное и немного прозрачное.

— Охотник и на тебя найдётся, — донёсся до меня голос, а тьма потянулась ко мне. Я попытался отшатнуться, вскочить, но как будто прирос к брёвнышку, на котором сидел. Меня охватил какой-то потусторонний ужас — я рвался, но тьма всё приближалась.

— Нет-нет-нет-нет!!! — закричал я в отчаянии и почувствовал, как меня всего трясёт. Странно трясёт — будто за плечи кто-то дёргает.

— Шрам! — голос Пятнадцатой.

— Шрам, проснись! — Пятнадцатая трясла меня за плечи, а я вцепился ей в руки и продолжал повторять.

— Нет-нет…

— Что значит «нет»?! — опешила десятник, вытаращив глаза. — Ты уже третий час дрыхнешь. Вставай.

— Чтоб меня…

Из коридора раздался хохот. Там стоял Хохо и сквозь открытую дверь наблюдал за этим представлением.

— Что, Пятнадцатая? — ехидно осведомился гадёныш. — Уж послал — так послал.

Пятнадцатая улыбнулась и погрозила ему кулаком. Я сел на кровати, пытаясь прийти в себя.

— Сон не задался? — участливо спросила девушка, и что-то в её голосе мне совсем не понравилось.

— Это зависит от того, что ты называешь словом «задался», — ответил я, стараясь сбить её с мысли. — Хотя я чуть в штаны не наложил… И во сне — и тут.