Книга Безымянные слуги, страница 99 – Лео Сухов

Шторм нарастал всю ночь и утром. Я проснулся от того, что всё вокруг раскачивалось. Меня слегка болтало в кровати, и от этой болтанки заныли все мышцы, натруженные за вчера. Видно было плохо, и я со стоном сел и зажег фонарь. Протерев заспанные глаза, я понял, что баржу качает на огромных волнах, а моя кровать просто сохраняет относительно ровное положение. Подняв матрас, обнаружил и причину этого — лежак крепился к стене и к спинкам на цепях, которые позволяли ему свободно раскачиваться под собственным весом. Через минуту я вспомнил, что все кровати были с подобным устройством — даже в капитанской каюте. Оставалось только подивиться такой предусмотрительности моряков.

Сняв фонарь, я вышел в коридор и поднялся на палубу. Небо было затянуто тучами, занимался рассвет, но вокруг царил полумрак. Мелкий дождь хлестал по доскам палубы, и наши часовые прятались на корме. Один дремал, другой возвращался с обхода. Увидев меня, он резко побледнел, вспомнив, что покидать свои посты и спать им не полагалось. Но я только успокоительно махнул рукой — мол, не буду вас ругать и закладывать.

Ветер был холодный, тяжелый и пытался сбить с ног. Вода перекатывалась по палубе, не успевая сливаться в специальные отверстия. Накативший вал ударил в борт, и меня повело в сторону — баржа накренилась. С трудом удержавшись на ногах, я смотрел на фонтан пены и брызг, поднимающийся над палубой.

— Веревка! — крикнул мне один из часовых, перекрикивая ветер и указывая пальцем в сторону. — Веревка! Можно держаться!

Я проследил за направлением пальца и обнаружил протянутый от пристройки к мачте канат. От мачты к носу тянулся ещё один. Благодарно кивнув, я ухватился за него и пошел. Нос баржи слегка приподнимался и был почти на одном уровне с пристройкой. Наши мореходы смогли вчера зафиксировать баржу носом против ветра — под небольшим углом. Поэтому волны били в переднюю часть баржи, заливая всё соленой водой.

Чтобы понять, что творится впереди, мне надо было добраться до носа. В какой-то момент особо крупная волна задрала нос баржи так, что я не удержался на ногах и почти повис на канате, а потом палуба сменила наклон в обратную сторону — и я скатился до мачты, успев обхватить ее руками и ногами. Казалось, баржа просто падает в какую-то водяную пропасть. Я видел, как натянулась на носу якорная цепь, а потом опала. Я даже представил, как еще немного — и обнажится дно. Но пропасть превратилась в очередной вал, а меня захлестнуло потоком воды с носа.

Откашливался я потом ещё с минуту, стараясь избавить лёгкие от соли и влаги. Но мое упорство было вознаграждено, и я всё-таки добрался до носа. Смотреть можно было разве что на очередные валы, катившиеся к берегу. Ветер был такой, что возникало ощущение — сейчас с меня сдует и одежду, и кожу. Мелкая морось, завиваясь водяными лезвиями, больно резала даже сквозь одежду. Очередной вал вознес меня на вершину бури. Зная, что сейчас будет, я с содроганием всматривался вдаль, а сам пытался удержаться, как можно крепче хватаясь за канат руками и ногами. Рядом загромыхала якорная цепь — натянулась, затрещал фальшборт. Когда нос стал опускаться вниз, я только вдыхал, накачивая себя кислородом. Но вода ударила с такой силой, что всё равно попала и в нос, и в рот, защипала в глазах, заложила уши и заставила трепыхаться, с трудом удерживаясь за канат. Больше всего я боялся отпустить руки и оказаться за бортом. Спасать меня точно никто не будет.