Книга Безымянные слуги, страница 100 – Лео Сухов

Но главное я увидел — и это нужно было донести до Пятнадцатой до того, как она решит отчаливать. С неё станется. Возвращаться было легче, но опаснее. Ветер и вода помогали скользить по палубе к кормовой надстройке, но риск сорваться за борт стал значительно выше. У входа меня встречали не только часовые, но и Пятнадцатая собственной персоной.

— Шрам, ты совсем с ума сошёл? — закричала она. — Что тебя туда потянуло?! А если бы тебя смыло?

— Н-ну, н-не смыло…же, — ответил я, пытаясь унять дрожь. — На у-узком м-месте валы… раза в… в три б-больше….

— Ты хочешь сказать, что мы не пройдём? — спросила Пятнадцатая хмуро.

Я кивнул и не стал отвечать.

Девушка подхватила меня под локоть и затащила на кухню. Там уже вовсю разожгли печи, было тепло — и даже жарко. Усадив меня на табуретку в уголке, Пятнадцатая схватила маленький ковшик, плеснула туда вина и накидала каких-то порошков из баночек. Через минуту у меня в руках была дымящаяся кружка с горячим вином и какими-то специями. Стало значительно теплее.

— Пей. Ещё не хватало, чтобы ты простудился, — буркнула она. — Ты для этого и пошёл на нос?

— Хотел посмотреть, что там дальше, — ответил я. — Увидел, что в узком месте залива просто…

— Поняла. И постарайся так больше не делать, — попросила Пятнадцатая. — Твоя глупая голова мне в последнее время слишком дорога…. И потерять тебя для всех нас будет не очень хорошо.

Я покивал, потягивая вино со специями. На кухню заглянули Хохо и Рыба.

— Рыба считает, что к полудню станет спокойнее, и можно будет отправляться, — порадовал новостью Хохо.

— Нельзя, — ответила Пятнадцатая.

— Волнение станет меньше, — успокоил Рыба.

— Здесь да, — кивнула Пятнадцатая. — Но вот этот идиот дошел до носа и сказал, что в узком месте волны выше раза в три. А у нас и тут нос иногда зарывается в воду.

Рыба крякнул.

— Да, вот тут-то и ждала нас засада, — пробормотал он. — Действительно, там почти как на рифах… Эх! Придется пережидать здесь. Жалко, что вчера не успели выйти.

— Жалко, — согласилась Пятнадцатая. — Но сейчас смысла жалеть нет. Займемся делами на барже.

— Может, и хорошо, — предположил Хохо. — Вчера все вымотались, и как бы мы гребли на второй день — ещё не ясно.

— Зато под парусом бы после узкого места — летели, — возразил Рыба.

Пятнадцатая помрачнела. Видимо, снова жалела, что вчера мы остались в заливе.

— Мы бы перевернулись в узком месте. И на том бы всё и закончилось, — мрачно возразил я. — Вчера ветер тоже сильный был. А в темноте мы бы ничего не увидели. Разве что на слух бы поняли, что что-то не так.

Все замолчали. Первой опомнилась Пятнадцатая.

— Так, раз у нас день свободный… Шрам, ты иди поваляйся в каюте пару часиков под одеялом. Если ты сляжешь, я лично тебя придушу. Хохо, найди Шастя — пускай наберет девочек и топает в трюм. Надо искать мази и бинты. А мы с тобой давай подрядим всех на обход и уборку помещений. Рыба, вы с Сучем проверьте это корыто — не дай боги протекает где-нибудь! Если нужна помощь — наберите толковых ребят… После обеда устроим принудительную помывку всех бойцов — надоело этот смрад вдыхать. Отдыхать будем после мытья. Шрам, ты ещё здесь?

— Меня нет, — пробормотал я, отставляя пустую кружку и выскальзывая с кухни.

В своей каюте я немедленно последовал совету Пятнадцатой. Мышцы у меня продолжали болеть, глаза стали красными от соленой воды, а от вина я сомлел. Стоило мне зарыться в одеяло и свернуться калачиком, как я провалился в тревожный сон.