Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 9 – Артём Град

На обочине я заметил старую охотничью собаку. Пёс пытался подняться, но его задние лапы разъезжались на скользкой грязи. Я замер, наблюдая. Даже животное здесь страдало от неправильной поверхности и отсутствия ухода.

— Даже у тебя нет нормальной опоры, приятель, — пробормотал я. — В этом мире всё, что касается земли, обречено на муку.

У самой дороги, где тропа вливалась в основную деревенскую улицу, между потрясающими лиловыми жакарандами, притаилась, запутавшись в кронах, тяжелая деревянна арка, встречающая и провожающая жителей и путников поселения. Надпись со внутренней стороны гласила «Вы покидаете Ольховую Падь. Пусть ваши дороги всегда ведут домой». -..Красиво, даже пафосно, — я снова посмотрел на жакаранды. Даа… природа здесь была великолепной. По-моему, природа, вообще, лучший архитектор) Чего не скажешь о жителях, как выяснилось, Ольховой пади.

Я пошел дальше. Здесь упадок ощущался еще острее. Воздух стал тяжелым от запаха навоза, печного дыма и немытых тел. Вот мимо пробежал мальчишка в рубахе, которая явно была перешита из отцовской. Плечевой шов висел у него почти на локте, мешая рукам двигаться свободно. Ткань натянулась на спине, готовая лопнуть от любого резкого движения. Один дом привлек моё внимание своей вопиющей асимметрией. Его левый угол просел так глубоко, что дверь висела ромбом. Хозяин, видимо, решил проблему, просто подтесав порог. Вся эта деревня — один сплошной подтесанный порог.

Я дошел до центрального колодца. Там уже собралась толпа — женщины с ведрами, мужчины, обсуждающие скудные новости. Я видел их как размытые пятна, но мой слух, обостренный бессонницей, улавливал каждый ядовитый смешок.

— Гляньте, явился! — раздался резкий, хорошо знакомый голос. Марта. Она стояла у колодца, сжимая ручки ведер. В её взгляде было столько привычной брезгливости, что она буквально вибрировала в воздухе. Рядом с ней стоял коренастый мужчина в плотницком фартуке, по всей видимости, Стефан. Он медленно попыхивал трубкой, глядя на меня с угрюмым подозрением. Он выглядел как человек, который привык доверять только тому, что можно потрогать руками, и Теодор явно не входил в список надежных вещей. Я подошел ближе. Толпа расступилась, создавая вокруг меня зону отчуждения.

Мужчина выпустил облако едкого дыма, прищурившись:

— Чего молчишь, Тео? Раньше ты за версту орал, что у тебя «лучшая кожа в Долине», а как до дела дошло — сдулся? — Плотник хохотнул, и его поддержал нестройный гул голосов. — Мы ведь помним, как ты ремень старосте чинил. Три дня возился, а он через неделю лопнул. И не по шву, а рядом. Значит, кожу пережег, горе-мастер!

Я почувствовал, как внутри меня шевельнулся профессиональный гнев. Не обида пьяницы, а холодное негодование человека, который знает физику материалов.

— Ремень лопнул, потому что он был из пересушенного чепрака, который нельзя было нагружать без предварительного жирования, — мой голос разрезал воздух, как острый резак. — … прежний мастер допустил ошибку. Он не учел климат. Влажность выше, здесь кожа «дышит» иначе.

Стефан нахмурился.

— Прежний мастер? Так ты и был его прежний мастер… твой ремень! — Его тон понизился ехидно, как у человека, который поймал за руку воришку.

Я опустил глаза. Твою мать, к этому меня не готовили. Отвечать за бездарную работу, которую я не делал. Стало тошно и стыдно за свою спесь.