Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 6 – Артём Град

— Ладно, — наконец буркнула она. — Один день. Но только потому, что твоя мать была святой женщиной. Завтра, Тео. И не вздумай сбежать.

Она развернулась и пошла прочь, громко топая по грязи. Я закрыл дверь и привалился к ней спиной. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица.

— Завтра… — прошептал я. — Где я возьму деньги завтра? И кто такой Стефан?

Взгляд упал на руки. Они продолжали дрожать. Крупная, ритмичная дрожь, лишающая меня главного инструмента — точности.

Я вернулся к верстаку. Мой взгляд упал на обрывок кожи, который я недавно осматривал. «Только для заплаток», — говорил Контур.

А если…

Сел на табурет и закрыл глаза. В моем мире я не был кожевником. Я был конструктором первоклассной одежды. Знал, как ведет себя любая ткань, как скрыть шов, как сделать так, чтобы кусок материала стал продолжением тела.

В углу обнаружилась старая, разбитая обувь Тео. — Тео… надо начать привыкать к этому имени. А сапоги. Когда-то они были неплохими, но теперь подошва просила каши, а задники были стоптаны так, что ходить в них было мучительно. Маны для использования «контура» не было, да и без него было понятно, что это не уже не сапоги, а мусор.

Я усмехнулся. Если я не смогу стоять на ногах — не смогу работать. Если я не смогу работать — я умру. Надо решить эту проблему как можно скорее.

Взяв со стола грязную тряпку, я начал медленно, сантиметр за сантиметром, очищать верстак. Это было моим первым шагом. Ритуалом. Мастерская начинается с чистоты. Руки дрожали, тряпка выпадала, тошнота накатывала волнами, но я продолжал. Вытирал пыль, выбрасывал пустые бутылки, складывал инструменты в ряд. Через час верстак был чист, а мои руки были в крови — я содрал кожу о какую-то зазубрину, но даже не заметил этого.

Таинственную броня над камином… Она словно наблюдала за мной своими невидимыми очами. Пыльная, изуродованная, умирающая. — Что же ты такое? — Это мне еще предстояло выяснить

— Потерпи, — сказал я ей, и в моем голосе впервые появилась теплота. В руке я держал старый, тупой нож. Нужно было найти способ унять тремор, или найти способ работать вопреки ему. Артур Рейн никогда не сдавался перед трудностями материала, теперь не сдастся и Тео!

Первый день моей новой жизни начался. И он пах не перегаром (Хотя, о чем это я, запах перегара придется выветривать отсюда неделю!). Он пах надеждой. Слабой, как пламя свечи на ветру, но вполне ощутимой.

Я снова посмотрел на шорный нож: — Надо привести в порядок и тебя, приятель, мы оба слегка затупились…

*Это конец 1 главы. Друзья, ставьте лайки! Это мотивирует автора на дальнейшую работу)

Тишина, воцарившаяся после моего короткого монолога с ножом, не была мирной. Она давила на барабанные перепонки, перемешиваясь с тяжелым пульсирующим стуком крови в висках. Уборка выжала из этого слабого тела последние соки. Теперь, когда адреналин от принятого решения начал спадать, тюрьма по имени «Теодор» снова захлопнула свои двери.

Каждая клетка кричала о похмельной жажде и желании сползти на пол прямо здесь, среди чистого верстака и обрывков старой кожи. Но мой разум, разум Артура Рейна, диктовал иное. В моем мире, в беспощадном блеске Haute Couture, ты мог быть эксцентричным или деспотичным, но никогда — сломленным. Мастер не может работать в грязи, но он также не может работать, выглядя как сточная канава.