Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 4 – Артём Град

В этот момент в голове вспыхнуло нечто вроде воспоминания:

Маленький пацан сидит на этом самом табурете. Он едва достает подбородком до края верстака. Над ним стоит отец — высокий, широкоплечий мужчина с добрыми глазами и запахом дегтя от рук. — Смотри, сын, — говорит он гулким басом. — Кожа — это не просто шкура мертвого зверя. Это память. И если ты будешь честен с ней, она отдаст тебе свою силу. Нож должен петь, а не плакать. Помни об этом.

Я открыл глаза. Образ отца был настолько живым, что я на мгновение почувствовал запах дегтя.

— Нож должен петь, — повторил я хриплым голосом. — Твой нож сейчас не просто плачет, старик. Он воет от боли.

Я посмотрел на шило в своей руке. Оно было тупым, кончик загнут. Это был не инструмент, а издевательство. Но это было моё издевательство.

Табурет жалобно скрипнул под моим весом при попытке его оседлать. Ситуация была паршивой. У меня не было ни здоровья, ни инструментов, ни материала. А судя по обрывкам памяти, у меня еще и не было денег. Последние медные монеты были оставлены вчера в трактире «Кривой клык», и это сообщила мне уже не память, а долговая расписка на мятом куске бумаги возле ножки стола.

Мой взгляд блуждал по стенам, пока не зацепился за камин. Он был холодным, заваленным золой. А над ним, на двух кованых крюках, висело это.

Большой кусок серой, морщинистой шкуры. Она висела неровно, края были косо обрезаны, местами виднелись грубые, неумелые швы, наложенные поверх чего-то более древнего. Она была покрыта таким слоем пыли, что казалась частью стены.

— Это еще что за уродство? — прохрипел я.

Пришлось подойти, чтобы рассмотреть это непонятно нечто. Я провел пальцем по грубому рубцу на коже. Мои глаза видели не просто грязь, а преступление против ремесла. — Почему ты это сделал, приятель? дрожащий рез, сорванное клеймо, нарушенную логику плетения. — За что так изуродовал основу? — холодно спросил я прежнего владельца тела — Это была тончайшая работа, а теперь… — я поморщился. Всё походило на то, что он пытался ее починить или доделать. Ибо треть этой вещи, которая напоминала нагрудную броню, была исполнена филигранно. И Мастер, ее исполнивший, определенно обладал высоким уровнем. И что-то подсказывает, что это был отец того самого парня, чье тело досталось мне. Что до него, то он использовал обычную сапожную дратву — грубую, вощеную нить, которая совершенно не подходила для тончайшей структуры этой кожи и…

Мир на мгновение погас, а затем взорвался цветом.

Мои глаза расширились. Сквозь пыль, сквозь наслоения грязи и убогие стежки Тео, я увидел структуру. Это была не просто кожа. Это была сложнейшая сеть энергетических каналов, напоминающая кровеносную систему или микросхему. Золотистые нити пульсировали, хотя их свет был едва виден из-за черных пятен «некроза» материала.

Объект:??? (Идентификация невозможна из-за повреждений).

Тип: Живая броня (класс: Легендарный/Поврежденный).

Текущее состояние: Угасание (Целостность структуры 12 %).

Критическое замечание: Неумелое вмешательство вызвало гниение мана-каналов. Время до окончательного распада: 45 дней.

У меня перехватило дыхание. Даже в своем мире я не видел ничего подобного. Это был шедевр. Инженерная мысль, воплощенная в органике. И я… вернее, это тело… убивало его. Каждый кривой шов Тео действовал как удавка на горле живого существа. Он пробивал отверстия там, где должны были идти силовые линии, буквально разрывая «нервную систему» артефакта. Это было похоже на то, как если бы кто-то пытался чинить швейцарские часы с помощью молотка и гвоздей.