Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 89 – Артём Град

Дверь распахнулась, впуская в мастерскую столб света и «мучную» фигуру Габриэля.

— День добрый, мастер! — прогудел он, переступая порог. — Ну как, победил мое горе? Мельница стоит, зерно преет, жена ворчит — полный набор удовольствий.

— Принимайте работу, — кивок в сторону верстака. — Твое горе теперь крепче, чем новая кожа.

Габриэль подошел к столу, с недоверием и надеждой касаясь темных бухт. Он подхватил ремень подъемника, развернул участок с заплатой. Толстые пальцы мельника, привыкшие к грубой работе, прощупали шов, поддели край медной накладки.

— Ишь ты… — пробормотал он — Гладко. Даже перехода не чувствую. А ну-ка…

Он наступил ногой на один конец ремня, а второй, намотав на руку, потянул вверх со всей своей медвежьей силой. Жилы на его шее вздулись, лицо покраснело. Ремень натянулся струной, скрипнул, но место стыка даже не шелохнулось. Заклепки сидели намертво.

Габриэль выдохнул, отпуская натяжение. — «И почему они все проверяют ремни одинаково?» — пронеслась в голове занятная мысль

— Крепко. Клянусь жерновами, крепче, чем было с завода!

— Просто правильный клей и честная работа, — пришлось пожать плечами, скрывая довольную улыбку. — Прослужит долго, если будешь смазывать вовремя. А тот, что для «трясучки», я усилил вторым слоем в местах сгиба, вибрацию погасит.

Мельник расплылся в широкой улыбке, от которой мучная пыль посыпалась с его бровей.

— Ну, удружил, Тео! Ну, мастер! Не зря люди говорят — руки у тебя золотые стали. Сколько я должен?

— Сорок серебряных, — цена была названа без колебаний. Это было немного за такую работу, но для начала — честно.

Габриэль даже не стал торговаться. Он выудил из недр своего необъятного фартука потертый кошель и с глухим звоном отсчитал монеты на стол.

— Вот, держи. И еще…

Он вышел за дверь и вернулся через минуту, таща на плече небольшой, но увесистый мешок.

— Мука. Высший сорт, первый помол. Жена велела передать. Сказала, тебе отъедаться надо, а то ветром шатает. Хлеб пеки, лепешки. Не гоже мастеру голодным сидеть.

Мешок с глухим звуком опустился в угол. Натуральный обмен. В этом мире, где золото часто оседало в карманах лордов, еда была валютой не менее твердой.

— Спасибо, Габриэль. Это… кстати. — улыбнулся я в ответ на его жест. Хороший мужик этот Габриэль

* * *

Когда мельник ушел, довольный и нагруженный ремнями, в мастерской снова воцарилась тишина. Сорок серебряных монет отправились в общий котел. Казна росла, медленно, но верно. Однако времени на отдых не было, торговец придет через два дня, а восемь кисетов сами себя не сошьют.

На край верстака опустилась большая кружка с крепким травяным чаем — топливо, необходимое сосредоточенному организму. Интересно, есть ли здесь кофе…. Заказ казался простым: четыре из кожи, четыре из замши. Но подход «сшить как получится» остался в прошлом, вместе с похмельем старого Тео. Артур Рейн привык к оптимизации.

На столешнице были разложены листы мягкой телячьей кожи и куски бархатистой замши цвета охры.

— Конвейер, — тихо произнесено в пустоту. — Запускаем мануфактуру.

Делать каждый кисет от начала до конца по отдельности — трата времени, сначала раскрой. Лекала легли на материал, максимально экономя площадь. Остро заточенный нож-полумесяц скользил по коже с хищным шелестом. Раз — деталь основы, два — клапан, три — боковина. Через час на столе лежали аккуратные стопки заготовок. Затем — пробивка. Пробойник стучал ритмично, монотонно, оставляя ровные ряды отверстий под шнуровку и швы.