Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 88 – Артём Град

— Тебе пора, — мягко сказал я, откладывая готовый ремень. — Скоро стемнеет совсем, не стоит ходить по деревне одной.

Ева с явным облегчением поднялась.

— Да, ты прав, засиделась я. Спасибо за чай, Тео. Подумай над моими словами, если эта штука и правда отвергает носителей… может, лучше не пытаться её приручить? Александр был великим, и то не справился, раз она висит здесь, а не на плечах генерала.

— Буду осторожен, — пообещал я, — …Послушай, Ева — она задержалась в дверях, — Ты ведь чувствуешь… чувствуешь плотность темной маны здесь, правда?

— Чувствую, — уголки ее губ подернулись в легкой понимающей улыбке и в сочетании с мягким спокойным голосом дали понять: ее разоблачили.

— Как? Кто ты по призванию?

— В другой раз, Тео — она скрылась за дверью

Молоток опустился на шляпку медной заклепки с глухим стуком. Металл подался, расплющиваясь и намертво схватывая слои толстой кожи. В тишине мастерской этот звук казался ритмичным боем сердца огромного механизма. Сон так и не пришел после ухода Евы, да и не нужен он был сейчас. Меня накрыла концентрация с необходимостью действовать. Ремни для мельницы лежали на верстаке длинными, темными змеями. Работа подходила к концу, и это была хорошая, честная усталость.

В воздухе висел густой и резкий запах рыбьего клея — специфический аромат, который неподготовленного человека заставил бы морщить нос, но для мастеров кожевенного дела он был слаще любых духов. Это был запах надежности.

Край ремня был срезан под острым углом — «на ус», — промазан клеем и соединен с ответной частью. Теперь этот стык усиливался медной накладкой. (К слову, ящик с медной фурнитурой я нашел в чулане) Отверстия под заклепки пробивались не обычным шилом, а тяжелым пробойником, чтобы края были ровными и не лохматились — спасибо Ингвару. Удар, еще удар, и заклепочник сформировал аккуратную полусферу. Последняя клепка встала на место.

— Ай, красота… —

Отвертка прошлась по винтам, проверяя затяжку на соединительных скобах. Конструкция получилась монументальной. Это было далеко не изящное изделие для столичных модников, это была индустриальная мощь. Ремень выглядел так, словно его сняли с гусеницы танка: грубый, толстый, пропитанный жиром и дегтем, способный выдержать чудовищное натяжение мельничного вала.

Руки гудели, плечи налились свинцом, но привычной ломоты в пояснице, которая преследовала тело Теодора раньше, не ощущалось. Напротив, мышцы казались плотнее, выносливее. Взгляд скользнул по золотистой сетке Контура, вызванной простой мыслью.

Физическое состояние: Утомление (легкое).

Показатель: Выносливость +13 % (Динамический рост)

— Ох ты ж, новый показатель! Неужто, прежние возможности тела не удостоились даже своего уровня? Неплохой прирост за пару недель каторжного труда и магических перегрузок… Руки наконец-то заняты делом, а не стаканом.

Ремни были свернуты в тугие бухты и перевязаны бечевой. На столе освободилось место. Можно было выдохнуть. Солнце за окном уже начало припекать, высушивая ночную сырость. День обещал быть жарким.

Стук в дверь раздался почти сразу, стоило отложить инструмент. Мельник Габриэль был пунктуален, как и его жернова.

— Открыто! — крикнуть пришлось громче обычного, чтобы перекрыть шум улицы.