Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 73 – Артём Град

— Работает! — констатировал я вслух, не скрывая горделивого удовольствия. Никакой магии. Никакой светящейся синевы. Только физика, биомеханика и старое доброе насилие над материалом.

Я снял крагу и бросил её на стол. Звук напоминал… Если вам доводилось бросать на стол тяжелые ботинки типа Timberland, то это он!

Контур в глазах наконец-то успокоился.

Текущий уровень маны:84 %

Предупреждение:Отравление носителя — 13 %

Я вытер руки, избавляясь от остатков жира и воска. Желудок наконец напомнил о себе голодным спазмом, организм требовал восполнить калории. За окном уже опустился вечер, сумерки, Ольховая Падь затихала. Самое время выйти, размять ноги и подышать. Мне нужно было увидеть людей, просто убедиться, что мир за стенами мастерской все еще существует.

Я взял трость, накинул на плечи куртку — ночной воздух обещал быть прохладным. В кармане звякнули монеты.

Выходя за порог, я оглянулся на крагу. Она лежала на верстаке, черная и уродливая в своей функциональности. Мой профессиональный мат этому миру. Без чит-кодов. Теперь предстояло пройти еще один тест. Тест на человечность. Я знал, что у колодца в это время собираются женщины. И я знал, кого я могу там встретить.

Кроме того, не терпелось проверить новые умения.

— Фууух, после душной мастерской улица кажется стерильной операционной. — подумал я, втягивая свежий вечерний воздух. Метров через сто нос уловил запах, которого я прежде не замечал — уютный аромат дымка из десятков печных труб, сейчас он показался мне запахом покоя, чего мне так не хватало.

Шагать приходилось медленно, налегая на трость всем весом. Это было даже полезно — физическое неудобство заземляло, служило якорем, не давая мыслям сорваться в привычный штопор рефлексии. А вот голова… Мир вокруг покачнулся, словно палуба корабля в шторм. Стоило сделать чуть более резкое движение, как очертания домов смазались в мутное пятно, а к горлу подкатила горячая волна тошноты. Прошло..

Предупреждение:Отравление носителя — 14 %

Организм, перенасыщенный темной маной горя и бессонной ночи, начинал сбоить всерьез. Ощущение жара под кожей то проходило, то возвращалось. Если утром я чувствовал ману как кислоту в сосудах, за работой же она словно превратилась в сильногазированный энергетик. И вот снова каждый шаг отдавался едва заметным звоном в ушах, а зрение то и дело создавало ненавязчивое свечение вокруг предметов.

— Понаблюдаю, — прошептал я себе под нос — Страшно, очень страшно, мы не знаем, что это такое… если б мы знали, что это такое, но мы … ай, ладно

Вечерняя жизнь деревни кипела настолько, насколько это было, вообще, возможно в таком месте. Не Арбат, конечно… но… детвора носилась с длинными ивовыми прутьями, нещадно наказывая каждый придорожный куст; Возле дома мельника два крепких парня запоздало выгружали мешки с зерном. Мельник Габриэль, бойко руководивший процессом, увидев меня, благодарно кивнул. Лавочники не спешили закрываться и хозяйничали у своих товаров, ожидая последнего залетного покупателя. Мой путь, как я уже говорил, лежал к центральному колодцу — сердцу Ольховой Пади. В этом месте всегда было людно, а контакт с людьми был необходим мне как воздух. Не рассыплется ли моя хваленая выдержка снова при столкновении с реальностью?