Онлайн книга «Кожевник из Долины Ветров»
|
Стамеска вгрызлась в дерево, стружка падала на пол светлым дождем. Мана внутри меня вела себя странно. Стоило мне сосредоточиться на образе, как энергия рванулась к рукам, желая «помочь». Пальцы зазудели, черные линии ожогов выделяли тепло. Вместе с тем, взгляд то давал фокусировку, то расфокус, то 1000-кратный зум. Мгновениями и видел молекулы дерева под лезвием, в следующий миг — все плыло. Я потряс головой. Предупреждение:Отравление носителя — 11 % — Нет! Руками. Я срезал лишнее слой за слоем обычным железом без всякой магии. Заставлял себя чувствовать сопротивление древесины, её фактуру. Это заземляло. Через двадцать минут передо мной лежала грубая, но анатомически верная модель трех пальцев: указательного, среднего и безымянного. Теперь — главное. Я подошел к столу, где лежали выкроенные куски чепрака толщиной почти в полсантиметра. Согнуть её сейчас было можно, но она тут же спружинила бы обратно. Я подхватил заготовки длинными кузнечными щипцами и опустил их в кипящее масло с воском. Жидкость взорвалась пеной. Кожа зашипела, из пор вырывался воздух, замещаясь горячей органикой. Процесс импрегнации… Насыщение:12 %… 25 %… Я смотрел на темнеющие лоскуты и чувствовал странное, мрачное удовлетворение. Материя подвергалась экстремальному воздействию, меняя свою суть. Коллагеновые волокна сейчас сваривались, скручивались, становились короче и жестче. Если передержать — кожа станет ломкой, как стекло. Если недодержать — останется мягкой тряпкой. Нужен был момент идеального баланса. Точка невозврата. Насыщение: 85 % Состояние:Структурное изменение завершено. — Пора! Я выдернул щипцы из котла. С кусков кожи капал кипящий жир, они потемнели до цвета горького шоколада и стали тяжелыми, скользкими. Бросив их на верстак, я схватил деревянную болванку, сейчас счет шел на секунды. Пока кожа горячая — она пластична. Как только воск начнет кристаллизоваться, она запомнит форму навсегда. Я наложил горячий чепрак на деревянные «пальцы». Жар пробил даже через плотные рабочие перчатки, которые я успел натянуть. Боль была резкой, но я приветствовал её, она помогала сохранять фокус. С силой, на которую, казалось, не было способно это истощенное тело, я начал обжимать кожу вокруг дерева. Разглаживал складки, выгонял пузыри воздуха, формировал ребра жесткости. Мана снова попыталась вмешаться, предлагая «Термическую фиксацию», но я загнал её обратно вглубь сознания, используя лишь как допинг для мышц. Мои руки двигались быстрее и точнее, чем это было возможно физиологически, но никакой магии вовне не выходило. Суровая бечева, которой с силой была обмотана заготовка, врезалась в мокрую поверхность, оставляя фактурный след. — Остывай, — выдохнул я, отступая на шаг. Сердце колотилось, пот заливал глаза, а в мастерской стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего воска. Пока «костяк» будущих краг превращался в камень, я занялся мягкой частью. Для внутренней стороны ладони и основы я взял ту самую телячью кожу, из которой шил сапожки для Лины. Она была нежной, но прочной на разрыв. Здесь требовалась другая точность. Крой должен быть таким, чтобы швы не попали на места сгибов. Любой рубец внутри перчатки под нагрузкой превратится в лезвие, которое сдерет кожу с руки стрелка. |