Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 72 – Артём Град

Я работал ножом-полумесяцем, выкраивая сложные, изогнутые детали. Контур подсвечивал линии натяжения, и я следовал им, располагая лекала так, чтобы кожа тянулась в ширину, но не в длину.

Взгляд упал на часы — вернее, на полоску света на полу. Полдень давно прошел. Я не ел с утра, но голода не было. Энергия «грязной» маны продолжала питать организм, сжигая его ресурсы взамен на выносливость.

Когда я снял бечеву с остывших накладок, результат заставил меня хищно улыбнуться: кожа стала твердой. Я постучал по ней ногтем — звук был звонким, как по выдержанному дубу. Форма пальцев застыла идеально. Это была уже не кожа в привычном понимании. Это была броня. Композит средневековья.

Теперь сборка. Самый ответственный этап.

Мне нужно было соединить каменный внешний панцирь с мягкой внутренней перчаткой. Игла здесь не поможет — проткнуть вареный чепрак вручную невозможно, есть риск сломать инструмент. Я взял примитивный коловорот с тонким сверлом, разметил линию соединения. Сверло вгрызалось в твердую кожу, оставляя аккуратные дырочки и стружку, похожую на пластмассовую.

Сшивать решил вощеной дратвой в четыре сложения. Шов выбрал «в канавку» — предварительно прорезав углубление, чтобы нитки утонули в материале и не перетерлись о тетиву арбалета. Игла шла тяжело, приходилось использовать клещи, чтобы протягивать её через отверстия. Мозоли на ладонях горели, перевязанная рука ныла, но я вошел в ритм.

«Прокол. Тяга. Узел. Прокол. Тяга. Узел.»

Это была медитация действия. Весь мой мир сжался до острия иглы и натяжения нити. Я вшивал в эту крагу свою злость, свое упрямство, свое желание доказать этому миру, что я здесь не турист.

Теперь оставалось крепление. Стефан говорил: «Широкий ремень, в два обхвата». Я посмотрел на остатки чепрака. Одинарный слой может растянуться. Делать вареную кожу на запястье нельзя — она натрет руку до крови.

Решение пришло быстро. Сэндвич!

Я вырезал две полосы мягкой кожи, а между ними вклеил полоску сыромятной — невыделанной, жесткой, но гибкой шкуры, которая используется для приводных ремней. Она не тянется. Вообще.

Склеив слои костным клеем, я прошил их по периметру двойной строчкой. Получился ремень, на котором можно было бы повеситься — он бы не вытянулся ни на миллиметр. Пряжку взял латунную, с двумя язычками, для надежности

Солнце коснулось горизонта, окрашивая стены мастерской в багровые тона, когда я завязал последний узел и обрезал нить.

На верстаке лежал монстр. Нет, серьезно! Это была высокая мода Долины ветров! Крага выглядела грубо, брутально. Темно-коричневая, почти черная от воска внешняя сторона блестела матовым блеском. Форма была хищной, повторяющей скрюченные пальцы, а светлая строчка суровой нити выглядела как шрам.

Я взял её в руки. Тяжелая зараза…

Натянул на левую кисть, внутренняя перчатка обхватила ладонь мягко и плотно, как вторая кожа. Жесткие накладки на пальцах сели идеально, создавая ощущение, что рука превратилась в стальной манипулятор.

Я подошел к стене, где был вбит толстый гвоздь, и, зацепившись за него «когтями» краги, всем весом откинулся назад, имитируя натяжение мощной тетивы.

Никакого давления на фаланги. Жесткий панцирь принял всю нагрузку на себя, перераспределяя её через систему ремней на запястье и предплечье. Я висел на пальцах, но мои суставы отдыхали.