Книга Смотритель Маяка 2, страница 96 – Сергей Шиленко, Артём Град

— Не все смирились со смертью, кто за борт сиганул, кто иначе покинул этот мир.

Я посмотрел на лайнер.

— А капитан? Как живёт с этим?

— Не смирился, отмаливает, — матрос кивнул на мешки. — Всегда щедро благодарит смотрителей.

Взгляд его упёрся в ледяную глыбу с акулой внутри.

— А это что за экспонат?

— Современное искусство, — усмехнувшись, сказал я.

Матрос захохотал, хлопнув себя по колену.

— Хорошо, смотритель! — и направился к лодкам.

— Слышь, — окликнул я. — Лишние билеты-то матросы продавали?

Он замер на полпути, спина под бушлатом заметно напряглась.

— Не трави душу, смотритель.

Он забрался в шлюпку, взмахнул рукой, и обе лодки отошли от берега. Я постоял ещё немного, глядя им вслед. Хоть мне и не нравилась эта мысль, но матрос, пожалуй, прав. Меня здесь поставили не для того, чтобы судить, здесь люди уже несут свой крест.

Я посмотрел на мешки, потом на свою ногу; судьба подшутила надо мной, как наши пандусы над инвалидами. Стоило попросить ребят закинуть мешки хотя бы на первый этаж. Что ж, страдать — вот мой удел.

Я подхватил первый из пяти мешков, закинул на плечо и, опираясь на копьё, поковылял к маяку. Двадцать метров до двери превратились в настоящую экспедицию. Мешок давил, нога ныла, костыль цеплялся лёд, а правая нога нещадно скользила. На полпути я провалился здоровой ногой в какую-то щель между камнями и чуть не выронил ношу.

— Картошка, — сообщил я Боцману, когда ввалился внутрь. Кот сидел у входа, как товаровед на примёке поставки. — Будешь помогать, получишь щупальце.

Кот высокомерно проигнорировал сделку.

— Эх, всё равно ведь получишь!

Как ни стыдно, но пора уже признать своё бессилие перед этим существом.

За четыре ходки я перетаскал всё. Маслёнку поставил на стол, чтобы не забыть смазать все петли, свечи и спички определил в шкаф подальше от печи, чтобы не повело от жара. Картошку и морковь запихнул в кладовую, где попрохладнее, подальше от кошачьих лап. Перекись водорода и бинты выложил на стол.

Стянул штаны, размотал старую повязку. Рана на бедре выглядела паршиво: края воспалённые и всё ещё не начали срастаться. Осьминожий яд дело своё знал твёрдо, но хорошо хоть кровь уже не сочилась

Я отрезал немного бинта, смочил его перекисью и прошёлся вокруг укуса. Зашипело, запузырилось. Наложив свежую повязку, затянул потуже. Поздновато, конечно, надо бы сразу, но лучше поздно, чем без ноги.

— Вот теперь по-человечески, — я одёрнул штанину и взялся за готовку.

Щупальце осьминога оттаяло, я положил его на доску и осмотрел.Толщина аж с запястье, почти в метр длиной, многовато для кастрюли. Отрезал кусок граммов на триста, остальное отнёс обратно на мороз под парусину.

Промыв щупальце, срезал присоски. Они жёсткие, в супе будут как хрящи. Нарезал мясо кусочками в палец толщиной.

Картошку нашинковал кубиками, морковь кружочками. Лучку бы сюда, но чего нет, того нет, зато теперь есть масло.

Плеснул подсолнечного на дно, поставил на печь. Когда масло пошло лёгким дымком, закинул морковь. Зашкворчало. Помешивая, довёл до мягкости, аледом отправилась картошка, а ещё через пару минут залил всё водой и накрыл крышкой.

Пока вода закипала, я нарезал остатки лепёшки тонкими полосками. Обмакивать хлеб в суп — моя старая привычка, ещё с общежитских времён. Как закипело, посолил и опустил куски осьминога в бульон. Мясо тут же побелело и начало скручиваться по краям. Убавил огонь, прикрыв заслонку, и оставил томиться суп под крышкой.