Книга Смотритель Маяка 3, страница 57 – Сергей Шиленко, Артём Град

Старик сверился с чертежом и начал размечать новые мачты, я, освободив рей от старого паруса, принялся распиливать его для румпеля. Пятиметровое бревно будет находиться под постоянной нагрузкой от руля, погруженного в океан, и тросов лебедки, так что этот толстый кругляк подойдёт в самый раз.

Часам к девяти подтянулась команда во главе с Инесс, которая держала в руках небольшую кастрюльку.

— Владимир, отец, завтрак! — скомандовала она и, не дожидаясь ответа, пошла на кухню.

— Пойдем, с ней спорить бесполезно, — Каспар дернул меня за рукав.

Поднимаясь по ступеням, я услышал такой знакомый по утренним пробуждениям шкворчащий звук.

— Неужели, яйца?

Каспар, который шел рядом утверждающе кивнул. Я перепрыгну через ступеньку, стараясь оказаться в кухне побыстрее и подошел к плите. На меня уставились шесть желтков глазуньи с булькающими вокруг них белками. Чудесный оранжевый цвет, как из книжки, и такой забытый вкус! Я мог бы, конечно, обворовать кладку чаек, но еды у меня хватало, а без надобности чинить варварство не хотелось.

— Откуда⁈ — мой вопрос был обращен не столько отцу с дочерью, сколько в пустоту непонимания, а все потому, что яйца оказались куриные.

— Кур разводим, — ответила Инесс и положила на тарелку четыре куска хлеба, покрытых чем-то золотисто-желтым.

— Постой, это сыр⁈ — позабыв про яйца, я уже пробовал отщипнуть кусочек желтой пластинки.

С первого раза не вышло, сыр даже не прогнулся. Твердый, как камень, он отломился и посыпался на стол мелкими крошками. Пармезан? Я положил его на язык и зажмурился, ощутив давно позабытый резкий, глубокий, сытный, почти мясной вкус, напоминающий крепкий бульон. А когда разжевал, раскрылся классический аромат итальянского сыра: отчетливый привкус жареного фундука с какой-то сладковатой кислинкой.

— М-м-м, волшебно! — мне не терпелось приступить к завтраку. — Его тоже делаете на корабле?

— Нет, это с берега, — сказал Каспар, принимая тарелку из рук дочери. — На борту такое немыслимо, много влаги, плесени и бесконечная качка, а сыру требуется сухой прохладный погреб и спокойствие, чтобы сыворотка отделилась от молока.

Я приподнял бровь и вопросительно посмотрел на Инесс.

— Сыроделие — это его страсть. С юности пришлось работать в кузнице, но папа всегда мечтал заниматься сырами.

Поразительно, как человеческие судьбы повторяют друг друга на протяжении веков. Вот я мечтал покорять морские просторы, но вынужден был встать у станка, а теперь эти люди помогают воплотить мою мечту в жизнь.

Старик продолжал с воодушевлением что-то рассказывать о сырах. Инесс смотрела на отца с теплой улыбкой, она тоже не осуществила свою мечту играть на фортепиано. Я сделал глоток кофе и подумал еще об одном человеке, Мирель, которая не могла иметь своих слушателей, так как они засыпали от её пения. У каждого из них в сердце жила мечта, для которой у меня, возможно, найдётся ключ.

Снаружи уже вовсю кипела работа. Часть команды ждала инструктажа, обсуждая, как лучше закрепить мачты, ребята, что вчера помогали буксировать бревна, суетились тут же в полном здравии. На плече одного из них, кажется, Луиса, красовался здоровенный синяк.

Добытые ночью мачты уже привели в должный вид, отпилив лишнее от основания и выточив шпоры, специальные посадочные шипы для фиксации.