Книга Смотритель Маяка 3, страница 54 – Сергей Шиленко, Артём Град

— Мирель, канаты резко срываются и больно бьют, — попытался объяснить жестами основы безопасности, затем подобрал пилу и поднялся до половины мачты. Девушка ухватилась за ванту, чтобы удержать отдачу, пока пила грызла размокшие нити каната.

У нас получалось отлично, отлаженная командная работа. Как только ванта лопнула, передний трос-штаг резко потянул мачту к носу. Я остановил Мирель от дальнейших действий. Плотность воды удержала длинный фок от падения, когда штаг ослаб и провис. Угроза миновала, после чего мы перерезали и этот канат.

Горизонтальные рейковые паруса решил оставить, а вот косые черные пришлось срезать, они оказались слишком велики для моего когга, да и слава за ними шла дурная. После рассечения фалов, канатов, удерживающих парус, черный гафель замер в воде, покачиваясь, готовый всплыть, но держался за нижние брусья.

Но самое важное ждало впереди: отпилить сами мачты так, чтобы не ошибиться с длиной.

— Да-а, тут бы команду Каспара…

Примерив с запасом метров эдак двадцать, я начал пилить. Мокрая древесина мягче сухой, волокна резались легче, а вода мгновенно охлаждала пильное полотно, да и опилки сразу вымывались из пропила. На этом плюсы заканчивались.

Без опоры на вес тела не удавалось сделать нормальный нажим, давление на ручку пилы раз за разом отталкивало меня от мачты. Я только мог, уперевшись ногами в бревно, потянуть полотно на себя, выцарапывая небольшую горсть опилок.

— Мирель, нужен помощник! — я поманил девушку рукой.

Не думал, что скажу это, но двуручные пилы — спасение для подводных лесорубов.

Русалке катастрофически не хватало опоры, ног, которые бы стояли на мачте напротив моих, но, двигая мощным хвостом, она умудрялась тянуть на себя рукоять и одновременно создавать мне нужное противодействие. Дело пошло быстрее.

Ближе к концу, когда зубья уже догрызали остатки мачты, работа вдруг застопорилась, мачта под порывом течения намертво закусила полотно.

— Отклони ее наверху! У самого марса! — молча объяснял я на пальцах. — Не будем пилить, просто отломим.

Русалка поняла, поднялась и освободила пильное полотно.

— Продолжай толкать, — помахал в темноту.

Наверное, на суше длинное бревно, с треском и скрежетом надломившись, завалилось бы на траву с упругим гулом, но здесь, на дне, мокрое дерево беззвучно отделилось от места среза, разорвав последние волокна, устремилось вверх под силой выталкивания и исчезло в темноте.

— Уплывет же! — русалка ткнула пальцем в удаляющуюся мачту.

— Потом найдем, — я пожал плечами. — Что ж поделать.

Дальше следовала грот-мачта, центральная, несколько выше предыдущей. Отделив парус, я решил оставить один вант, разрезав все остальные тросы, что крепили мачту.

Мы с Мирель повторили тот же трюк, потратив еще кучу времени на распил. Холодная вода охлаждала мышцы быстрее, чем они нагревались от работы, а из-за ночного времени суток клонило в сон.

— Осталось немного! — прорычал я сквозь зубы, когда пила вгрызлась в последние сантиметры.

На сей раз вант, тянувший мачту влево, сработал на излом, потому что пилили мы справа. Мирель не пришлось толкать грот, он изогнулся под натяжением троса и переломился, начав всплытие, однако, привязанный к ванту, завис, как шарик, чем я и планировал воспользоваться.