Книга Воин Сидона, страница 44 – Джин Родман Вулф

— Кто тогда тебя оживил?

Восковая женщина будто не услышала его.

— Сегодня вечером при тебе нет меча, Латро.

— Еще не вечер, – напомнил я. – И свой меч я отдал Митсерэу, пока боролся.

— Молю Великого Ра о прощении, пусть он и не друг мне. Я привыкла бодрствовать по ночам. Возможно, ты опасаешься, что на мне есть спрятанное оружие?

— Если и есть, оставь его себе.

— Благодарю. Во имя нашей дружбы я разрешаю обыскать меня, вдруг какой кинжал отыщется. – Она взяла мою руку в свою теплую, гладкую и мягкую ладошку. – Не желаешь проверить под юбкой?

— Нет. Сама говоришь, Сахусет – твой господин, а он сделал мне много добра.

— Он рисковал твоей жизнью ради собственного величия. Рассказать?

— Если хочешь.

Урей прошептал Сабре:

— Ты говоришь о том, чего не можешь знать.

— О, еще как могу! Он мне и рассказал. Всем нужен тот, перед кем можно похвастаться. – Голос восковой женщины звучал низко, томно и трепетно, однако, как ни странно, отчетливо. – Уверена, твой господин бахвалится перед своей певицей. Сахусет бахвалится передо мной, а ты – перед своим новым господином. Перед кем ты хвастаешь, змей Сесостриса?

Урей в ответ зашипел.

— Я тебя не боюсь. Латро не навредит мне, и твой яд для меня не страшен. – Маленькая гладкая ладошка стиснула мою руку. – Сахусет отравил тебя, Латро. Когда сядешь за свой свиток, так и запиши. У него есть зелье, и оно часто приносит гибель, а если нет, то приближает к самой грани. Дыхания становится почти не заметить. Не проверишь мое?

— А ты дышишь? – спросил я.

— Приходится, чтобы говорить. Поцелуй меня, и ты ощутишь мое дыхание.

Я покачал головой.

— Тогда слушай дальше. Прогони раба, и ему будет нечего выболтать, кому? Твоей певице? Она еще поблагодарит меня за то, что я избавила ее от трудов на много ночей.

Она говорила неправду, и я это знал.

— Вы с ней сидели под деревом у храма на склоне зеленого холма. Мой хозяин подошел к вам с мехом вина. Наполнил две деревянные пиалы. Ядом было смазано донышко только одной, доставшейся тебе.

Я сидел и молча размышлял над услышанным.

— Ты мне не веришь.

Я встряхнулся и ответил:

— Не знаю, чему верить. Мне нужно подумать.

— Ты все еще молод, да и на корабле нет никого сильнее тебя, но все же ты прилег поспать. И умер? Не сраженный мечом, не пронзенный стрелой, не охваченный жаром? Кобра и та не кусала тебя. Раз уж мое объяснение тебе не по нраву, то как истолковал бы все ты?

— Никак. Даже боги не обязаны всего объяснять. Чего ты хочешь?

— Для начала твоей любви.

— Она не моя, не мне ее отдавать, – как можно мягче ответил я. – Любовь не передашь, как камень. Я обязан тебе дружбой и попытаюсь не разочаровывать.

— Если ты мне друг, достанешь то, чего я хочу? В чем нуждаюсь? Чем должна завладеть?

Вновь испугавшись, я только пожал плечами.

— Кровь Митсерэу или Нехтнефрет, неважно чья. Только не жалкие капли. Мне нужно много.

Урей тихонько зашипел. Думаю, он так предупреждал меня, хотя нужды в том и не было.

— Нет. – Твердость голоса далась мне с трудом. – Если я и принесу тебе кровь, то только звериную.

— Не пойдет, Латро. – Из глаз Сабры по щекам потекли слезы. – Я должна получать кровь таких женщин, как они. Прошу, передумай.

— Ты говорила о любви. Я люблю Митсерэу. Нехтнефрет – ее подруга, и ее любит мой друг Муслак.