Книга Воин Сидона, страница 41 – Джин Родман Вулф

— В темноте все кошки черные, – заметил я.

— Определенно. – Писец рассмеялся. – В этом никаких сомнений. И все же. В общем, я расспросил команду, и один из матросов признался, что не так давно видел женщину. Причем не Нехтнефрет и не Митсерэу. Другую женщину, примерно одного с ними возраста, довольно красивую, увешанную драгоценностями.

— Он не заговорил с ней?

Писец покачал головой.

— Уверен, матрос испугался. Я бы и сам на его месте поостерегся. А возможно, он знал, что угрожать женщине не стоит, ведь на защиту к ней придет кошка.

— Откуда ему было знать?

— Как же! Матросы со мной не то чтобы откровенны, но один из них, видно, уже познакомился со зверем.

— Это был ты, – сказал я, – иначе пел бы по-другому. Значит, сам полез к этой женщине?

Писец покачал головой.

— Мне все объяснил господин, а до того я не был уверен в том, что женщина и кошка связаны. Господин не говорит о том, чего не ведает наверняка. Кошка стережет женщину и становится видима, когда той грозит опасность. Зверь отвлекает обидчика, позволяя женщине сбежать.

Урей шепнул:

— Кошка не может быть с ней постоянно.

— Возможно, ты прав, – пожал плечами писец. – К Белой Стене часто приходит один муж, а при нем – дрессированный бабуин, здоровенный самец. Он нападает по команде или сам, когда беда грозит хозяину. Куда бы этот муж ни пошел, он всюду берет с собой бабуина, но дома питомец сидит, запертый в клетке.

— Его-то бабуин видимый, – заметил я.

— Да. Обыкновенный бабуин, из тех, что поклоняются Ра. Так, говоришь, ты не встречал здесь внизу ни кошки, ни женщины?

— Нет. По крайней мере, не в этот раз. Хотя мог, наверное, спускаться сюда раньше и видеть их, просто забыл об этом.

— Сомневаюсь. Ты видел их прежде, описав потом нам с Канджу. Сам сказал, что кошка была огромная, куда крупнее обычного своего сородича.

Я спросил, не испугался ли я ее.

— Не знаю. Вряд ли. Впрочем, кошка, которую видел я, показалась мне крупнее первой. В холке не ниже борзой, и хвост длиной с мою руку. – Писец помолчал, кусая губы. – Порой неудачный обряд изгнания демонов только делает хуже. Этому меня в Доме жизни тоже учили; только я чуть не запамятовал.

Он помолчал, прокашлялся и спросил:

— Латро, откуда у тебя Урей?

— Его мне дал мой друг Сесострис, – ответил я.

— Все… ясно. Латро, не по душе мне задавать тебе подобные вопросы. Мы ведь друзья, хочется, чтобы так оно впредь и было. Ты еще помнишь мое имя?

Урей нашептал из-за спины, и я повторил:

— Ты святой Тотмактеф.

— Верно. Мне жаль, что я тебя потревожил. – Потом он обратился к моему рабу: – Урей, ты был рабом в храме Сесостриса до того, как мы встали рядом на якорь?

Урей шепнул:

— Господин, мне отвечать? Не хотелось бы.

— Ответь, – приказал я, – на этот раз.

— Не был.

— Откуда же ты? – спросил писец.

Урей покачал головой. Выглядело это, как я писал ранее, жутковато.

Писец встал, отряхнув ладони о бедра.

— Люций, – вновь заговорил он, – не прикажешь ли своему рабу отвечать на мои вопросы?

— Нет. Задавай их мне, и я подумаю, передать ли их ему.

— Ну, хорошо. Их немного, а этот я задам тебе. Не окажешь ли милость, попроси Урея встать под люком, на свет?

Я передал просьбу рабу.

— А теперь, не окажешь ли еще милость, попроси его приподнять голову.

— Вскинь голову, – велел я Урею. – Не грех и показать ему шею.