Книга Воин Сидона, страница 42 – Джин Родман Вулф

Урей подчинился, а я, увидев его морщины, понял, что он старше, чем мне думалось.

— Я искал шрам, – успокоился писец. – Такового нет.

Я согласился.

— Ты упомянул, что Урей сидит здесь давно, верно? Не спросишь его, вдруг он видел кошку – большую черную кошку – или женщину?

Я обернулся к Урею и спросил:

— Видал их?

— Нет, господин.

— Ни ту ни другую?

— Нет, господин.

— Спасибо, – ответил писец. – Благодарю вас обоих. Верный раб, который держит рот на замке, дорогого стоит, Люций. Поздравляю тебя.

Мы проводили Тотмактефа взглядом, пока тот поднимался из трюма по лестнице. Потом я жестом велел Урею снова присесть, и когда мы оба устроились, попросил:

— Похоже, ты в этом деле сведущ больше моего. Даже, наверное, больше Митсерэу. Объясни.

— Нет, господин. Боюсь, что, напротив, меньше иного человека. О кошке я узнал только со слов Тотмактефа.

— Зато слышал про женщину.

— Раз я не сказал, что не слышал, ты, господин, уже пришел к такому выводу? Нет, никто о ней со мной не заговаривал. Желаешь ее видеть?

— Можешь ее показать?

— Идем, господин. – Он отвел меня к ящику длиной в мой рост, обернутому парусиной и обвязанному веревкой. – Она лежит здесь, господин.

— Возможно, узлы трогать не стоит. Это не наше имущество, да и женщины внутри быть не может.

— Я не стану развязывать узлов, господин. – Урей взглянул на меня. Вряд ли он вообще улыбается, однако в его глазах-щелочках мне померещился задорный блеск. – Смотри. Я покажу тебе эту женщину.

Он с легкостью приподнял крышку ящика. Внутри лежала восковая фигура прекрасной женщины.

— Я нашел ее, пока гонял крыс. У меня на такие вещи чутье, господин.

Рассмотрев восковую фигуру, я приподнял ее. Чувство, однако, было, что это живая женщина из плоти и крови. В конце концов я вернул ее в ящик.

— Хотел бы ты послушать, как она говорит?

Я замотал головой.

— Охотно верю, что ее по ошибке приняли за живую. Ты это имеешь в виду?

— Так ведь она живая, господин. Живая женщина, вылепленная из воска. Если передумаешь и захочешь послушать, как она говорит, увидеть, как она ходит, то, думаю, мы сумеем заставить нашего колдуна оживить ее.

— Это ты о нашем начальнике? – Я вернулся на прежнее место и сел. – О маленьком человеке из Парсы?

— Нет, господин. – Урей присоединился ко мне, прихватив с собой крышку от ящика. – Канджу – маг, а колдун – святой Сахусет. Он муж из моего собственного народа.

— А, лекарь.

— Не исключено. Порой Сахусет может и исцелять, господин.

— Он заставляет куклу ходить и разговаривать? Это та женщина, о которой упоминал писец?

— Да, господин. Возможно, она ходит и днем, хотя те, кто увидел бы ее в золотом свете Ра, распознали бы подвох. Ночью она точно ходит. Равно как и там, где нет света, я думаю.

— Тебе по силам поднять ее? – Урей покачал головой; если бы я к тому времени не лишился присутствия духа, то сейчас мне точно стало бы не по себе. – Ты ведь не простой человек. – Со страху я говорил слишком громко.

— Обыкновенных людей не существует, – прошептал он в ответ. – Есть только люди, которых таковыми считают. Ты не из их числа, господин.

— Полагаю, ты прав.

— Нет и обыкновенных женщин. Твоя Митсерэу – никак не обыкновенная, да и Нехтнефрет тоже. Сабра не более обыкновенна, чем они.