Книга Воин Сидона, страница 15 – Джин Родман Вулф

* * *

Мимо проходят три боевых корабля. Они под парусами, но при этом гребцы на них тоже работают, оттого скорость очень большая. На борту этих судов бородатые мужи из Парсы, а еще кеметские длинноногие воины с копьями и огромными щитами. Нас они перебили бы в два счета. Женщины говорят, что их только изнасиловали бы, зато нас с Муслаком в цепях посадили бы на весла. Я на себя кандалы надеть не позволю. Лучше умереть в бою, чем сгнить, гребя из-под плети.

Корабли почти скрылись из виду, но мы все еще слышим, как барабаны на них отбивают ритм для гребцов. Никто не поет. Свободные гребцы, мне кажется, пели бы за работой. Плеть душит песню.

Муслак говорит, что корабли принадлежат сатрапу, брату Великого царя. Наш корабль тоже нужен сатрапу, хотя у него полно других. Зачем – Муслак сам не знает.

Надо бы еще указать, что плывем мы по Великой реке; именно в честь нее Кемет, как я думаю, и называют Речной страной. Правда ли это великая страна, как утверждают Нехтнефрет и Митсерэу? Разве такое возможно, ведь вся она – всего лишь зеленая долина? Я влез на мачту и осмотрелся. В этом месте земля столь узка, что справа я даже разглядел пустыню. Земля в долине черна всюду, где не зелено; эти два цвета четко выделяются на фоне охряного песка. Вдалеке виднеется город; Нехтнефрет говорит, что имя ему Он. Митсерэу просила остановиться, хотела заглянуть в местные лавки, пока рынок не закрылся, но Муслак отказал: нам засветло надо быть в Меннуфере.

Землю орошает множество каналов, но река из-за них не мелеет. Очень необычно.

Мы держимся правого берега. Другой, левый, сейчас так далек, что его почти не видно. С нашей стороны течение слабее; все, кто идет вверх по реке, держится берегов. Здесь много пальм, высоких и изящных деревьев с листьями от самой макушки. Они покачиваются на ветру из стороны в сторону; думаю, на самом деле это красавицы, просто некая ревнивая богиня обратила их в деревья.

* * *

Наш корабль на приколе у пирса Меннуфера, однако мы с Митсерэу сняли комнату на ночь. Когда заходили в порт, Муслак сказал, что поторопится к Белой Стене и сообщит сатрапу о нашем прибытии. Мы с Митсерэу отправились посмотреть город, и Муслак дал мне денег. Я купил Митсерэу ожерелье и новые сандалии, однако при этом еще хватило наесться до отвала в харчевне. Подкрепившись, мы вернулись на корабль, но Муслака на борту не застали; Нехтнефрет объяснила, что он еще не вернулся. Она злилась, ведь Муслак не взял ее с собой к Белой Стене. Она прежде еще ни разу не бывала внутри крепости (а Митсерэу так и вовсе не видела Меннуфера). Тогда мы с женой вернулись в гостиницу и сняли эту прохладную уютную комнату почти под самой крышей. Обслуга принесла воды умыться; еще они выстирают наши одежды и вернут их утром. Наше ложе – циновка, постеленная на деревянный каркас. Как по мне, довольно убого; Митсерэу говорит, что в предыдущей гостинице было хуже. У меня есть масляная лампа, и я пишу при длинном, узком язычке ее пламени.

Город шумный и людный, в нем нескучно, но быстро устаешь, особенно если заглядывать в каждую лавку в квартале ювелиров. Улицы узкие, и здания теснятся, как люди. На первом этаже всегда расположены лавки, выше – еще заведения или, говорит Митсерэу, лавки получше, для богатых. На первом этаже нашей гостиницы харчевня, выше – спальные комнаты; чем дальше от земли, тем лучше и, ясное дело, дороже. Стены первого этажа очень толстые, оно и понятно, на них держатся верхние уровни. Еще благодаря им внизу сохраняется прохлада, тогда как наверху ее обеспечивают ветер и толстая крыша.