Книга Воин Сидона, страница 113 – Джин Родман Вулф

Однако я не мыслю счастья без Фалькаты. Она была при мне еще до встречи с Митсерэу. Я не помню Митсерэу рядом с собой на берегу той реки. Будь она тогда рядом, то в памяти нашлось бы место и ей.

* * *

Я думал, что один не сплю, однако по лагерю бродит какая-то женщина с огромной кошкой. Ко мне не приближается, зато явно ищет чего-то среди спящих. Стоит мне подумать, что эти двое ушли, как они возвращаются.

Подошла на заплетающихся ногах царица. Ей хотелось поделиться с кем-нибудь счастьем. Она без умолку говорила, а потом задрала юбку, показав то, что я мог бы, при желании, получить. К этому у меня желания не было, и я отвел царицу назад во дворец, уложил подле царя. От таких предложений добра не жди.

Не царицу ли ищет высокая женщина с кошкой? Пока мы говорили, она приблизилась. Кошка черна, а не пятниста, как ее сородичи. Надо спросить об этом кого-нибудь.

* * *

Проснулся я рано, на корабле. Увидел часового и женщину. Часового я отпустил, обещав достоять за него остаток смены.

Женщина – жена Сахусета, мудреца из Речной страны. Я объяснил ей, что пытаюсь вспомнить, как тут оказался. Мол, забываю все быстрее других, хотя со временем вообще все забывают и всё забывается. Женщина показала мне кожаную сумку с этим свитком, прибавив, что в нем моя память. Я прочитал достаточно, убедившись: она не врала.

Я поведал ей обо всем, что помню: о матери и отце, об отчем доме и полях, о том, как бросил в реку Фалькату и как бог той реки вернул ее.

Женщина рассказала о себе и предложила назвать всех важных людей среди спавших на борту судна. В команде, поведала она, большинство – царские воины (ей незнакомые), простые матросы и мои солдаты, которые, по ее словам, никому неважны. Я не согласился: раз они мои, то важны мне. Правда, их имена были ей неизвестны.

Потом она указала на царицу, спавшую вместе с царем под небольшим навесом на палубе. Призналась, что нуждается в ее крови, без которой не может жить. При этих словах царица пошевелилась, и мы отошли. Женщина указала на своего мужа и мою жену.

— Когда она уйдет, я стану твоей. И притом куда лучшей супругой.

Я спросил: разве моя супруга собирается бросить меня? – и женщина ответила: да, очень скоро.

— Солнце вот-вот взойдет, – сказала она, – и мне пора в постель. Не окажешь услугу, Латро? Небольшое одолжение той, что сражалась за тебя с нубийцами.

Я ответил: да, если смогу.

— Сможешь, запросто. Видел амулет, который носит твоя жена? В форме бычьей головы. Перережь шнурок и брось амулет в воду. Сделаешь – и тебя ждет великое благо.

Я ответил, что никогда не сделаю ничего такого без дозволения жены.

— Ну так пусть отдаст добром.

Я кивнул, но обещать ничего не стал. Женщина спустилась вниз – ее ложе в трюме.

Рядом с моим спальным местом сложено оружие: копье, дубина и небольшой щит, который надо начистить. Поручу это кому-нибудь из солдат, когда те проснутся.

Солнце уже показалось из-за деревьев. Спящие начинают ворочаться. У самого берега лес густой и высокий, в ветвях гнездится множество пестрых птиц, что перекрикиваются у самых верхушек. Кругом полно прекрасных длинноногих птиц в белом оперении, вокруг крокодильих пастей вьются пташки помельче. Эта земля прекрасна и ужасна, но она не моя.

* * *

Пока я писал, рядом присела царица. Говорит, мы с ней старые друзья. Она симпатичная женщина, хоть и крупновата на мой вкус – и на ее собственный, думаю, тоже. Ее зовут Биттусилма. Я спросил, где она поранила руку. Якобы упала в ночь пира. Не помню никакого праздника, но царица говорит, что я точно был на нем: танцевал – и притом дурно, – пил и ел вместе со всеми. Она много про него рассказала.