Книга Рассказы, страница 124 – Поппи З. Брайт

Слуга вернулся с улыбкой.

— Ваш отец рад будет Вас принять. Он сказал, что давно Вас не видел.

Том Ли сидел за своим столом, улыбаясь чуть более сдержанно, чем слуга. Пэрик постарался изобразить раскаяние, намекнул, что навестил город по делам и решил навестить отца просто так.

— Конечно, у меня номер в Гранд-отеле, — солгал он.

— Разумеется, нет — ты останешься здесь, — отец сделал паузу, ожидая возражений. От Пэрика их не последовало. — Ты изменился, — наконец сказал Том Ли. — Вроде бы повзрослел, — в его голосе звучало одобрение.

Пэрик склонил голову.

— Мне всего лишь шестнадцать. Я всё ещё ничего не знаю о мире, — на него нахлынула мрачная радость. Отец был рад его видеть — что ж, тем лучше. Радость — ценнее жизни, но её столь же легко разрушить.

Его разместили в старой спальне, где ничего не изменилось, но царила безупречная чистота. На протяжении четырёх часов он лежал и бодрствовал в темноте, глядя на луну и вдыхая аромат роз.

Потом почти задремал. Его разбудил резкий шёпот.

Пэрик беззвучно выскользнул в коридор и остановился перед ониксовой моделью Флорентийского кафедрального собора. Поднял стеклянную крышку и осторожно наклонил резную модель. Под ней лежал латунный ключ, и ему было об этом известно.

Он вошёл в кабинет отца и проследовал по толстому ковру к огромному столу. Ключом открывался верхний ящик, и ему было об этом известно. Его пальцы покопались в содержимом — бумаги, нефритовая именная печать, пистолет, — и коснулись длинной, узкой коробки.

— Да, — выдохнул голос.

Он поставил коробку на столешницу и поднял крышку. Внутри лежала серебряная шляпная булавка, последние шесть дюймов на её конце всё ещё покрывала засохшая кровь.

На следующее утро, когда Пэрик проснулся, голос исчез. В голове царила блаженная ясность.

Он без труда разыграл удивление, когда слуга явился сообщить, что Том Ли умер ночью, очевидно от сердечного приступа или инсульта.

— Провидение направило тебя домой в эту ночь, чтобы повидаться с ним в последний раз, — сказал старик.

Пэрик прочёл у него в глазах подозрение и страх. Хозяин умер, и сын был теперь очень богат.

Когда Пэрик зашёл, чтобы переодеть тело отца для похорон, на лице у Тома Ли царило изысканное спокойствие, исчезли вороньи лапки морщинок под глазами, рот был расслаблен в полуулыбке. Лишь тоненькая струйка крови из левой ноздри портила иллюзию умиротворения.

Перевод: Мария Терновник

Просто мотивчик, чтобы не терять из виду двух моих любимых героев, с которыми я не так уж часто вижусь. Шар судьбы гласит — ДА, Стив и Дух, возможно, появятся когда-нибудь в другом романе, но не сейчас.

После полуночи пустыня представала засушливой серебристо-синей полосой, шоссе тянулось вникуда переливчатой чёрной лентой. Нагромождения камней и песка казались южанину непостижимыми, какими-то неправильными, будто кости мира, торчащие из иссохшей плоти этих земель. Одинокие крутые холмы. Сухие озёра. Столовые горы. Кто вообще слышал о чём-то подобном? Стив потряс головой, снова затянулся клейким зелёным косяком, который держал, и пустыня подернулась новым оттенком таинственности.

В Далласе они разжились пакованом травы за тридцать баксов, и трава оказалась столь хороша, что с её помощью, пожалуй, можно было дотянуть до конца следующего шоу Потерянных Душ во Флагстаффе. Когда группа из двух парней колесит по стране в бездонном чреве Ти-берда 72 года, когда все пожитки состоят из гитары, усилителя, пары микрофонов, холодильной камеры, двух рюкзаков с грязным бельем и одеяла, украденного из гостиницы Холидей Инн, когда в пути проведён уже почти месяц — пакованы отличной шмали за тридцать баксов становятся маленькими, но желанными проявлениями досуга.