Книга Рассказы, страница 121 – Поппи З. Брайт

Она глубоко вдохнула ночной воздух, богатый пьянящим ароматом роз. Её спальня выходила на церемонный розовый сад, и она вдыхала их запах всё время, пока вынашивала.

Николь покинула Париж три года назад, в 1914 году, незадолго до того, как упали первые немецкие бомбы. С тех пор она не чувствовала нужды возвращаться. Друзья говорили, что Восток полон болезней и опасностей, но Шанхай оказался чище, чем Париж когда-либо бывал. В Париже ей иногда случалось делать по-настоящему грязные вещи, чтобы прокормиться. В Шанхае она хорошо получала, работая администратором в модном танцевальном зале.

Что до опасности, то в неё она не верила, пока не встретила Тома Ли.

Торговец вещами законными и не очень — в основном не очень — мистер Ли проматывал на Николь кучу денег, клялся в любви, а потом, казалось, внезапно устал от неё после пары затяжных перепихонов с раздиранием спин и выпучиванием глаз. В этом не было никакой новизны, и Николь быстро забыла мистера Ли. Заметив задержку, она и не подумала с ним связываться, а решила нанести визит травнице, которая помогла бы избавиться от проблемы. Не упомяни она этого случайно своей подруге Дейзи, китайской барменше из клуба, дело бы так и кончилось.

— Том Ли? — недоверчиво переспросила Дейзи. — Импортер? Человек, который ворочает таким количеством опиума, что Триады презентовали ему весы из чистого золота?

— Но я не хочу ребёнка…

— Послушай. Ты не можешь так поступить. Все знают, что Том Ли давно хочет завести наследника, но отказывается жениться. Если ты сделаешь аборт, и он об этом узнает — он тебя просто убьёт.

— А если я расскажу, что беременна от него? С чего бы ему мне верить?

— Он захочет тебе поверить. Станет о тебе заботиться, пока ребёнок не родится, а потом заплатит тебе и куда-нибудь отошлет. Это твой единственный шанс.

Но Том ни разу не выразил желания заплатить ей или куда-нибудь отослать. Он не мог жениться по каким-то таинственным юридическим причинам, но любил Николь, как жену и мать своего сына. О возможности рождения дочери даже не упоминал. Постепенно Николь уступила видениям туманного, обеспеченного будущего, объятий сияющих сыновей, быть может, небольшого пристрастия к опиуму, когда с деторождением будет покончено.

В коридоре послышались тихие шаги. Вот и Том, пришёл наконец повидать своего безупречного мальчика. Пальцы Николь легли на головку младенца, погладили шёлковый пушок чёрных волос. Она точно не знала, почему боится посмотреть на дверь, подумать об источнике быстрых и лёгких шагов, пересекающих комнату.

Рука заткнула ей рот. Другая рванула назад её голову. Теперь её поле зрения поглотила луна, заполнила своей ослепительной яркостью всё небо. Когда они начали над ней работать, она не знала, где пролегает граница между лунным светом и болью.

В доме отца Пэрика хранилось множество дворцов. Некоторые были сделаны из драгоценных камней и металлов, некоторые из резного дерева или слоновой кости, некоторые вручную вырезаны из бумаги. Все представляли из себя миниатюрные копии знаменитых западных и восточных строений — нефритовый Версаль, узорчатый Тадж-Махал. В то лето, когда ему исполнилось десять, Пэрик проводил долгие часы, изучая эти дворцы сквозь натертое стекло футляров, воображая, каково живётся там, нет, а вон там? Иногда ему казалось, что в ответ на него глядит призрак, но в конце концов всегда выяснялось, что это его собственное отражение в стекле — резкие черты и странные зелёные глаза, выдававшие в нём полукровку.