Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 79 – Людмила Мартова

— Мне тоже, — кивнул Матвей.

— А значит, мы должны разобраться во всем сами. Потому что, пока мы этого не сделаем, Маше угрожает опасность. Молодой человек, как я понял, вы с нами?

Матвей кивнул.

— Я рад, что вы мне доверяете. И не считаете, что это я убил вашу мать.

Маша промолчала, потому что вообще-то совсем недавно папа высказывал именно такую версию.

— Признаюсь, я об этом думал, — сказал тот сухо. — Вы разбираетесь в антиквариате, а мамина квартира нашпигована всякими дурацкими цацками. И хотя я не был тут много лет, в моих воспоминаниях их было гораздо больше. Но потом я исключил вас из числа подозреваемых.

— Премного вам благодарен, Владимир Павлович, но позвольте узнать, на каком основании? Что именно вас убедило в том, что я не убийца?

Матвей говорил шутливо, но, Маша видела, глаза у него оставались серьезными.

— На том основании, что тридцать лет назад вам было сколько? Лет пять-семь?

— Шесть, — кивнул Матвей.

— Значит, вы никак не могли ударить Антона Бакалова по голове и мастерски подставить меня.

— В логике вам не откажешь.

— Именно поэтому нам нужно шаг за шагом восстановить в моей памяти тот день, чтобы понять, у кого был мотив избавиться от молодого актера.

— Что ж, давайте приступим. — Матвей отодвинул стул и сел за большой гостевой стол. — Начнем с того, что составим список людей, которые в тот вечер были в доме. Маша, тащи бумагу и ручку.

Маша сходила в кабинет и, стараясь не смотреть на стол, за которым убили бабушку, взяла пачку бумаги со стеллажа с книгами и документами. Вернулась, села рядом с Матвеем. Отец последовал их примеру, но обошел стол, чтобы сесть на конкретное место — то самое, которое тринадцатого января занимала она.

— В тот злополучный вечер я сидел тут, — сказал он.

Маша невольно поежилась, хотя ничего необычного в этом факте не было. Алина Аркадьевна Стрельникова всегда следовала традициям, и все гости в ее доме располагались на строго отведенных им местах.

— Итак, начнем, — провозгласил Матвей.

Впрочем, приступить к импровизированному вечеру воспоминаний они не успели, потому что их прервал звонок в дверь. Маша пошла открывать и обнаружила на пороге взволнованную Мураталиеву.

— Машенька, вы все-таки приехали…

— Да, Алтынгуль, проходите. У нас был следователь, но мы уже все выяснили, и у него нет к вам претензий.

Старая балерина фыркнула.

— Ко мне у него может быть хоть миллион претензий. Главное, чтобы они не возникли к вам.

— Нет, на момент убийства бабушки я ехала в поезде, и тому есть свидетели. Я не виновна, и Игорь Михайлович это знает.

В лице гостьи что-то дрогнуло.

— А Володя? Он действительно приехал вместе с тобой?

— Да, папа здесь. И будет очень рад вас видеть. Проходите же, что вы стоите на пороге.

В прихожей появился папа.

— Гуля! Ты! Господи, и не изменилась же совсем. Все такая же худющая. И такая же красивая.

— Только старая, — засмеялась Мураталиева, лицо которой засветилось, в опровержение ее слов став еще моложе. Сейчас никто не дал бы ей больше сорока — сорока пяти лет. — Но мой пластический хирург сказал бы тебе «спасибо». Володя, неужели это действительно ты.

— Я, — легко согласился папа. — Только тоже уже старый, Гулька. И в отличие от тебя у меня нет пластического хирурга.

— Володя, настоящий мужчина, как и хороший коньяк, с годами становится только лучше. — Балерина прошла в гостиную. Если и удивилась, увидев там Вересова, то виду не подала. — Добрый вечер, Матвей Ильич. Вы тоже тут?