Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 76 – Людмила Мартова

— И что же, за столько лет никаких следов? — спросил следователь.

— Ни малейших, — покачал головой Вересов. — В 2013 году ФБР заявило, что установило личности похитителей, но не назвало их имена. Сами грабители к тому моменту были уже мертвы, а след полотна потерян.

— Почему бы и не допустить, что «Концерт» оказался в России? — пожал плечами Стрельников. — В начале девяностых здесь был разгул криминала, и скупка краденых ценностей являлась не самым распространенным, но все-таки довольно часто встречающимся преступлением. Мой отец был блестящим адвокатом, и я очень его любил, но это не отменяет того факта, что он защищал криминальных авторитетов и очень неплохо на этом зарабатывал. Не думаю, что он бы отказал себе в удовольствии приобрести подлинник Вермеера, даже зная, что он краденый. К сожалению, моральные качества обоих моих родителей оставляли желать лучшего.

— Владимир Павлович, не знаю, огорчу я вас или утешу, но смею заверить, что висящая на стене картина — копия. И даже не очень хорошая. Уж в этом-то я точно разбираюсь.

— Постойте! — воскликнула Маша. — Я же только сегодня прочитала книгу, в которой все это описано. Она называется «Тень Вермеера», написана очень модным автором детективов Артемом Воронцовым. И там идет речь про «Концерт» Вермеера, украденный из музея в Бостоне. Точнее, о подделке, написанной учеником художника. И след преступников как раз ведет в Россию. Вот, смотрите, я вам сейчас ее покажу.

Она метнулась в свою комнату, вернулась с оставленным там рюкзаком, вытащила из него книгу в мягкой обложке и отдала следователю, требовательно протянувшему руку. Профессор Матвей Вересов, сиречь писатель Артем Воронцов чувствовал себя так, словно земля разверзлась у него под ногами.

Маша сразу поняла, что в глазах следователя выглядит действительно подозрительной личностью. Ее электронный билет в Вологду он воспринял, по крайней мере, скептически.

— Вы могли купить его для отвода глаз, — озвучил он ту самую версию, о которой предупреждала Мураталиева, да и профессор Вересов тоже. — Даже если предположить, что вы действительно сели в поезд, то никто не мешал вам сойти на первой же станции.

— Что значит «предположить»? — удивилась Маша. — Матвей Ильич посадил меня в вагон за несколько минут до отхода поезда.

— А то и значит. Вдруг вы с ним сообщники? И вместе решили пришить старушку.

— «Кто шляпку спер, тот и бабку пришил», — машинально проговорила Маша.

Даже в столь печальной ситуации она не могла избавиться от своей привычки к месту и не к месту цитировать мировую литературу. Миронов дико посмотрел на нее.

— Простите, что?

— Это Бернард Шоу, «Пигмалион». Не обращайте внимания, у меня профессиональная деформация, как у всех библиотекарей. Игорь Михайлович, я не убивала свою бабушку, ни одна, ни с кем-то. Я действительно уехала поездом, отправившимся из Санкт-Петербурга в двадцать часов тридцать восемь минут. А из дома я ушла еще раньше — утром, и весь день провела в компании Матвея Ильича. Мы оба не лжем.

— У вас с ним отношения?

Теперь пришла ее пора уставиться на него с недоумением.

— Простите, что?

— Вы состоите с гражданином Вересовым в интимной связи?

— С чего вы взяли? — Маша не оскорбилась, лишь сильно удивилась. — Мы просто соседи, даже не очень хорошо знакомые.