Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 78 – Людмила Мартова

— Очевидно, что в доме не хватает одного из сервизов в буфете в гостиной, а также серебряного подсвечника, — вмешался в разговор Вересов.

— А вы откуда знаете? Гражданка Стрельникова показала, что вы в этом доме впервые, — тут же прицепился к нему Миронов.

Признаться, Маша тоже смотрела на него с испугом. Вздохнув, Вересов объяснил про свободную полку в буфете, невыцветшие пятна на обоях и парные предметы антиквариата, подтвердив, что раньше здесь не бывал. Маша прошлась по квартире, с некоторой оторопью войдя в бабушкину спальню и бросив взгляд на «Концерт» Вермеера. Точнее, не Вермеера. В таких вещах Матвей Вересов ошибиться не может. А вдруг она права и бабушку убили именно из-за этой картины?

— Я не могу сказать, пропало что-нибудь или нет, — призналась она, вернувшись в гостиную, где ее ждали все остальные. — Лучше Галину Ивановну спросить. Она тут проработала много лет, так что точно увидит, если что-то украли.

— Хорошо. Если выяснится, что из квартиры пропало что-то ценное, то основной версией будем считать ограбление. А если нет… У вас есть подозрения, кто и зачем хотел убить вашу бабушку?

Маша вздохнула и начала рассказывать историю про Антона Бакалова. Отец хмуро молчал, стоя у окна. Матвей подбадривающее кивал ей по ходу ее рассказа. Основную канву он уже знал, а сейчас как губка впитывал доселе неизвестные ему детали. Ну да, он же обещал Маше, что будет расследовать старое преступление вместе с ней. Миронов тоже слушал внимательно, хотя выражение лица у него становилось все более скептическим.

— Убить из-за того, что может всплыть вина в преступлении, совершенном тридцать лет назад? Даже если вы, господин Стрельников, не врете, и действительно не совершали того убийства, за которое двенадцать лет отбывали наказание в колонии, то все равно сложно предположить, что настоящий убийца вновь пошел на преступление. По старому срок давности давно истек, так что ему ничего не угрожает, а вот шансов, что и второе сойдет с рук, прямо скажем, немного. Нет, эта версия притянута за уши. В ограбление я поверю скорее. Но обязательно разберусь.

Следователь ушел. Маша закрыла за ним дверь.

— Папа, мне кажется, тебе следует лечь спать. Ты провел за рулем столько времени и две ночи не спал. Тебе нужно отдохнуть. Давай я постелю тебе в своей, то есть в твоей комнате.

— А сама где ляжешь? В бабушкиной спальне? — усмехнулся отец.

Машу передернуло от одной мысли о подобной перспективе. Нет, в кровать Алины Стрельниковой она не ляжет. И на диван в кабинете, где произошло убийство, тоже.

— Нет, конечно. На диване в гостиной.

— Не придумывай. В гостиной буду спать я.

— Но это же твоя комната.

— Была. Но тридцать лет назад бабушка отдала ее Бакалову, так что в тот свой приезд я спал в кабинете. Это, к слову, тогда серьезно меня обидело. Сейчас я, конечно, утратил былую чувствительность, но кабинет, пожалуй, исключу. В общем, Машутка, со спальными местами мы определились; правда, спать пока не ляжем. У нас есть дела поважнее.

— Какие? — удивилась Маша, которая уже с ног валилась от усталости и обилия впечатлений.

— Ты была права, когда сказала, что я должен вспомнить все, что произошло в этом доме тридцать лет назад. Сейчас, когда я здесь, мне гораздо проще это сделать. Так что я буду вспоминать, а вы с Матвеем задавать вопросы и фиксировать мои ответы. Я не склонен доверять словам господина Миронова, что он во всем разберется. По крайней мере, он не поверил в то, что прошлое и настоящее преступления могут быть связаны между собой, а мне это кажется очевидным.