Книга Волчьей тропой, страница 33 – Александр Тамоников

У Абакумова перехватило дыхание. Он услышал не угрозу — он услышал приговор. Приговор, который еще не вынесен, но уже подписан невидимыми чернилами. «Искать врагов в своем окружении» — это означало брать за горло своих же, вчерашних соратников, генералов и наркомов. Это могло означать новую большую чистку, новую кровь. И поручить это могли тем, кто не справился с внешним врагом. Секунда. Две. Три. Внутри все сжалось в тугой болезненный ком. Челюсти свело. В висках застучала тяжелая, свинцовая дробь. Горький прилив желчи подкатил к горлу. Он вдруг остро, до тошноты, осознал хрупкость не только своей карьеры, но и жизни — своей и каждого человека из отряда, который сейчас крадется по мокрым лесам Восточной Польши.

Но Абакумов был из той породы волкодавов, которые в момент смертельной опасности не скулят, а скалят зубы.

Он выдержал взгляд верховного. Не опустил глаза. На его тяжелом, грубом лице не дрогнул ни один мускул. Только чуть шире раздулись ноздри и угол рта стал жестким. Ответил твердо, чеканя каждое слово, вкладывая в них всю свою волю:

— Товарищ Сталин, я уверен в успехе. Группа не подведет. Личный состав ИГЛЫ прошел жесточайший отбор. Каждый оперативник знает: отступление назад — это смерть. Мною приняты все меры по дублированию связи и путей отхода. Если потребуется, я лично отправлюсь в тыл врага, чтобы возглавить операцию. — Он сделал короткую паузу, мучительно сглотнув тот самый ком. — Враги будут уничтожены там, за Бугом. Или здесь — моей собственной рукой. Но позвольте доложить: второе не потребуется. Мы победим. Это приказ. А приказы в Смерше не обсуждают.

Сталин очень долго смотрел на Абакумова. Затем медленно, по-крестьянски тяжело вздохнул. Обошел вокруг стола, вернулся к трубке, но не закурил. Положил ее на край пепельницы.

— Хорошо, — произнес он глухо. — Ждите результатов. Докладывайте мне лично. Каждые сутки. И помните, товарищ Абакумов: ИГЛА должна войти тихо… но точно.

Он махнул рукой, отпуская собеседника. Абакумов развернулся и, печатая шаг, вышел из кабинета. Только когда тяжелая дверь приемной закрылась за его спиной и он оказался в полутени длинного кремлевского коридора, генерал позволил себе коротко, прерывисто выдохнуть. Схватившись рукой за холодный подоконник, он на секунду прикрыл глаза, чувствуя, как дрожат колени. В голове билась одна мысль: «Там, за Бугом… или здесь. Выбора нет». И, сжав зубы, пошел в свой кабинет.

Предстояло еще раз все обдумать и проанализировать. Возможно, что вторую группу все же придется забрасывать. Так, надо звонить шифровальщикам. Это первое. Второе — снова связаться с Центральным штабом партизанского движения. Пусть проверяют связь с отрядами там, в районе Варшавы. Семь человек не смогут штурмовать школу, а им еще предстоит ее разыскать. Абакумов еще не знал, что в группе осталось только шестеро, что его любимец майор Воронин погиб, отводя врагов от своих товарищей. Эта ночь только начиналась, но для начальника Смерш она уже обещала стать бессонной.

* * *

Дождь перестал, но небо не очистилось. Найдя в чаще небольшой овраг, группа развела костер. Нужно было восстановить силы, просушить одежду и обувь. Спали мало, хотя все валились с ног и глаза закрывались сами собой. Нужно было стоять в охранении, ведь группа рисковала, остановившись на ночлег и разведя костер.