Книга Ледяные волки, страница 36 – Александр Тамоников

Только пленный ничего не слышал. Ганс Фрич лежал на боку, завернутый в трофейное одеяло, лицом к ледяной стене. Его дыхание было хриплым, прерывистым — организм боролся за жизнь, не зная, что исход уже предрешен.

Петров заговорил. Голос — ровный, без интонаций, как зачитывание приговора.

— Время сеансов связи с базой?

Соколов ответил мгновенно, будто только этого и ждал:

— 08:30 и 20:00. Утренний прошел. До вечернего — пять часов двадцать три минуты.

— Содержание перехватов за последние сутки?

— Три радиограммы. Все с одного передатчика. Радиопочерк идентифицирован. Оператор нервничает, торопится, сдваивает седьмую цифру в пятой группе. Я такого почерка не встречал, но если сверить с образцами подписей офицеров штаба СФ…

— Сверишь потом. — Петров оборвал его мягко, но не допуская возражений. — Сейчас — выводы.

Соколов сглотнул. Кадык дернулся под обледеневшей тканью маски.

— Нас сдали до высадки. Точка «Альфа», время, маршрут. Встречный патруль в торосах — не случайность. Они знали, где нас искать. Знали, сколько нас. Знали, что мы идем без тяжелого вооружения.

Пауза.

— И они знают, что мы еще живы. Потому что пленный молчит уже шесть часов.

Все взгляды обратились к немцу. Фрич лежал неподвижно, только пальцы, скрученные за спиной сыромятным ремнем, слабо подрагивали.

Ковалева закончила перевязку, затянула узел. Ее голос — такой же ровный, как у Петрова:

— Состояние стабильно тяжелое. Кровопотеря большая, но шок миновал. Если сменять повязку каждые четыре часа и вводить обезболивающее, протянет еще сутки. Может, двое.

— Доклад принят.

Петров отвернулся от раненого. Посмотрел на карту, разложенную на плоском ледяном выступе. Квадрат 17-Б-4. Восточный склон ледникового купола. Крест, обведенный жирным кружком.

— Они знают, что мы здесь. Значит, у нас нет времени на долгую подготовку.

Он поднял голову, обвел взглядом группу. Каждого — по очереди. Волков, Иванов, Ковалева, Соколов.

— Мы сегодня проводим разведку и при благополучных данных атакуем. До вечернего сеанса связи.

Иванов перестал возиться с подсумком. Волков опустил ствол ППШ, уперев приклад в лед у ноги. Ковалева аккуратно сложила использованный бинт, убрала в отдельный карман сумки — следов не оставлять.

Соколов молчал, но его пальцы уже привычно оглаживали телеграфный ключ.

— Состав группы, — продолжил Петров. — Идем все пятеро.

Он увидел вопросительный взгляд Ковалевой и ответил, не дожидаясь:

— Нам нужен снайпер. Нам нужен радист для пеленгации цели на местности. Пленный остается один. Связан, без оружия, без связи, без возможности передвижения. Ледяной грот — естественная тюрьма. При температуре –15 без активного движения человек без специальной экипировки живет шесть — восемь часов. У него есть одеяло. Этого хватит.

Ковалева кивнула. Вопросов больше не было.

— Время на подготовку — сорок минут. Проверить оружие, боезапас, средства связи, инженерное имущество. В 15:30 выходим.

Петров снял рукавицу, достал из внутреннего кармана карандаш в колпачке из стреляной гильзы. Развернул карту на ледяном выступе. Его палец, голый, обветренный, с обломанным ногтем, лег на точку их текущего местоположения.

— Маршрут. От грота идем на северо-восток, вдоль подножия старого пака. Обходим открытую равнину, используем гряду торосов как укрытие. Дистанция до цели — шестнадцать километров. Темп — средний, без рывков. В 19:00 — привал, десять минут. В 20:00 — выход на исходный рубеж наблюдения. — Он провел линию. Тонкую, уверенную. — Вихрь — с нами. На исходном рубеже разворачиваешь «Север-бис», проводишь окончательную пеленгацию цели. Уточняешь координаты. Без этого атака вслепую — гарантированные потери.