Книга Ледяные волки, страница 34 – Александр Тамоников

Петров не шелохнулся, не изменил позы. Но его тень на неровной ледяной стене стала чуть плотнее, чуть больше. Как будто майор физически наклонился вперед, хотя его тело оставалось неподвижным.

Первая группа: 3-1-7-8-2.

Соколов нашел в книжке страницу, соответствующую текущей дате и кодовому индексу операции. Пробежал указательным пальцем по узким столбцам, отыскивая пересечение. Соответствие: «ВС».

Вторая: 0-4-5-1-9. «Е Ч».

Третья: 1-1-2-0-8. «Е Т».

Он расшифровывал медленно, методично, с дьявольской точностью, выводя каждую букву под группой цифр. Карандаш скрипел по вощеной бумаге. Грифель, от холода ставший хрупким, как стекло, ломался с тихим щелчком после каждых двух-трех знаков. Соколов, не отрывая глаз от книжки, доставал нож, счищал стружку прямо на лед у своих ног. Лед поглощал черные завитки беззвучно, без следа.

Из цифрового, абстрактного хаоса начал проступать скелет фразы. Кость за костью.

В-С-Е-П-Я-Т-Е-Р-О-И-…

«Все пятеро…»

Ледяная игла, тонкая и острая, как отломанный кристалл, вошла Соколову под ребра, прошла через диафрагму и замерла где-то в солнечном сплетении. Дыхание перехватило. Он продолжил, почти не глядя на таблицы теперь, пальцы нашли ритм, сами скользили к нужным ячейкам. Мозг работал быстрее руки.

— П-Е-Р-Е-Д-А-Ю-Т-С-Я-В-А-М-П-О-С-Л-Е-П-О-Л-У-Д-Н-Я-.

«Все пятеро передаются вам после полудня».

— К-О-О-Р-Д-И-Н-А-Т-Ы-С-О-Х-Р-А-Н-Я-Ю-Т-С-Я-.

«Координаты сохраняются».

— Ж-Д-И-Т-Е-Д-А-Л-Ь-Н-Е-Й-Ш-Е-Й-.

«Ждите дальнейшей».

Текст закончился. В блокноте под аккуратными столбиками цифр лежала убийственная, чудовищная простота. Донос. Сухой, лаконичный, как строчка в бухгалтерской ведомости. Передатчик был в Мурманске. В штабном узле связи Северного флота, в комнате под железной дверью с решеткой. Приемник — здесь, на вражеской базе, в радиорубке под антеннами. Это был не оперативный запрос. Не сводка погоды. Это был отчет агента. «Все пятеро» — это они. Группа «Буран». Их передали, как передают груз по накладной. Их координаты точки высадки, маршрут, вероятно, состав и вооружение — все уже было здесь, в эфире, вчера или позавчера. Их ждали. Их поджидали. Атака в торосах, пленный, все это — не случайная встреча патрулей. Это была охота, на которую вышли по точной, подробной наводке. Их уже продали, пока они еще плыли в тесном отсеке подводной лодки.

Тишина в гроте стала мертвой. Даже пленный замолчал, затаив хриплое, прерывистое дыхание. Только шипение в откинутых на шею наушниках звучало как отдаленный, равнодушный прибой. И тиканье часов Соколова — громкое, наглое, отсчитывающее секунды их нового, перевернутого существования. Фитиль в фонаре за последние сутки укоротился на сантиметр. Горючего осталось литр с четвертью. Справа у входа, прислонившись к стене, сидел Волков. ППШ лежал на коленях стволом вверх. Он первым встречал ветер из щели и первым услышал бы шаги по насту.

Соколов отодвинул от себя блокнот. Его руки, голые на запястьях между рукавицей и рукавом, побелели от холода и напряжения. Мелкая, неконтролируемая дрожь шла от кончиков пальцев к локтям. Это был не холод. Это был выброс адреналина после титанического умственного напряжения, смешанный с ледяным, рациональным ужасом от прочитанного. Он снова взял карандаш. Не для расшифровки. Для криминалистики.