Книга Ледяные волки, страница 18 – Александр Тамоников

И вдруг этот привычный, однообразный ритм был нарушен.

Волков впереди, у подножия небольшого ледяного бугра, внезапно замер. Не просто остановился, чтобы перевести дух. Он вжался в снег, его фигура стала плоской, слитной с рельефом, почти невидимой. Его правая рука, занесенная назад к бедру, сжалась в тугой, негнущийся кулак. Абсолютный, немой, не терпящий возражений сигнал, понятный каждому без слов: «Стой. Тишина. Опасность».

Адреналин, знакомый до тошноты, кислый, обжигающий, ударил в кровь, мгновенно устранив усталость, заставив сердце биться часто и сильно, но уже не от напряжения, а от готовности к бою.

Петров и Иванов, не сговариваясь, резко, почти одновременно дернули волокушу вправо, завалив ее в глубокую тень более высокого, громоздящегося тороса, нависающего над ними черной громадой. Полозья скрежетали по снегу, ящики глухо, угрожающе грохнули друг о друга, но это был неизбежный звук, который нельзя было предотвратить. Соколов мгновенно присел рядом, прилип спиной к грузу, его глаза за прорезью маски стали огромными, в них мелькнуло не животное чувство страха, а гиперсосредоточенность, готовность к любой команде.

Ковалева где-то сзади просто растворилась, исчезла из поля зрения — Петров знал, что она уже нашла позицию для стрельбы, даже если он ее не видит. Не поворачивая головы, Петров жестом — коротким движением двух сложенных пальцев — указал на небольшое, но выгодное возвышение слева по курсу, откуда открывался хороший обзор на то место, где замер Волков.

Ответа не последовало, но Петров знал: она уже двигается, бесшумно, как змея, таща за собой свой длинный, белый чехол. Через полминуты она будет на позиции. Только тогда Петров, оставаясь в укрытии за торосом, жестом подозвал Волкова. Тот отполз назад, двигаясь не как человек, а как огромная белая гусеница, используя каждый бугорок, каждую впадину, каждую тень, чтобы оставаться незамеченным.

— Докладывай. — Шепот Петрова был едва слышен даже ему самому, губы почти не шевелились, звук тонул в завывании ветра.

— След, товарищ майор. Лыжня. Две пары. В тридцати метрах впереди, у того синего обломка, что похож на наковальню.

Петров медленно, на сантиметры, приподнялся за укрытием, вгляделся в указанном направлении. В сером, размытом полумраке, на фоне такого же серого снега, действительно проступали две четкие, глубокие, идеально параллельные друг другу борозды. Расстояние между ними — стандартная ширина плеч взрослого мужчины. Шаг — ровный, не суетливый, уверенный. Лыжня уходила куда-то в сторону, почти перпендикулярно их курсу.

— Покажи подробно. Без риска.

Волков кивнул и, уже не таясь, но все так же пригибаясь, двинулся обратно к месту обнаружения следов. Петров жестом приказал Иванову и Соколову оставаться на месте и, пригнувшись, короткими перебежками от одного укрытия к другому, последовал за Волковым, стараясь не выходить на открытое пространство.

Волков уже ползал у следов, расчищая снег рукавицей с каким-то почти хирургическим пиететом, как сапер обезвреживает мину. Петров прилег рядом.

— Смотрите сюда. — Волков говорил тихо, но четко, водя пальцем в тонкой подперчатке по снегу рядом с одним из отпечатков. — Видите эти два характерных выступа по краям? И вот это углубление посередине? Это крюк для тросиковой затяжки крепления. У нас такие не применяются. Немецкая система, стандартная для их горных и арктических лыж. И обратите внимание на рисунок на скользящей поверхности — четкая «елочка», стрелы, направленные к носку. Для лучшего сцепления при подъеме. Характерно для моделей «Хаазе» или их прямых аналогов, которые выпускают в Австрии специально для горных егерей.