Книга Ледяные волки, страница 16 – Александр Тамоников

В 01:46 последний тюк, палатка «памирка» в длинном чехле, лег на снег рядом с почти собранной нартой. И вслед за ним на лед бесшумно спустилась Ковалева. Не дожидаясь команды, она сразу отошла метров на пятнадцать, выбрала небольшую возвышенность — нагромождение замерзших обломков — и залегла там, разворачивая свой длинный чехол. Через минуту винтовка с прицелом ПУ уже смотрела в сторону, откуда дул ветер.

Петров обернулся к рубке. Там, в узком проеме, мелькнуло знакомое, усталое лицо командира подлодки. Взгляд, встретившийся с его взглядом. Короткий, почти незаметный кивок: «Удачи».

Люк захлопнулся с тяжелым стуком. И почти сразу из глубины корпуса донесся сдавленный, хриплый рев дизелей, работающих на продувку балласта. Стальная акула вздрогнула всем корпусом и, накренившись, начала медленно, нехотя уходить под воду, под ледяную крышку. Черное, зловещее пятно полыньи зашевелилось, закипело пузырями, стало быстро затягиваться плавающей ледяной кашей, серой, потом белой, пока на поверхности не остался лишь свежий, молодой ледок, такой же белый, как и все вокруг. Их дом, их единственная нить, связывающая с Большой землей, с приказами, с поддержкой, скрылась, растворилась в глубине. Теперь они остались одни. И вой ветра, до этого бывший лишь фоном, внезапно заполнил собой все пространство, все сознание, стал единственным звуком во вселенной.

Иванов и Волков, не сговариваясь, взялись за сборку нарты. Щелчки латунных замков, лязг дюралевых труб, скрип натягиваемого брезента — эти звуки были такими обыденными, такими человеческими посреди ледяного безмолвия, что Петров невольно прислушивался к ним, как к музыке. За две минуты нарта была собрана. Петров и Соколов, не дожидаясь, укладывали груз по отработанной схеме: самое тяжелое и ценное вниз, к центру тяжести, чтобы нарта не перевернулась на торосах. Ящики с боеприпасами — в основание. Рация в термокейсе — строго по центру, на специально подложенный войлок, чтобы амортизировать толчки. Сверху — палатка, продовольственный паек в матерчатых мешках, разборная печка-буржуйка в чехле, запасные батареи, спальные мешки, свернутые в рулоны. Все это крепилось широкими просмоленными ремнями с пряжками, которые пришлось затягивать изо всех сил, потому что на морозе ремни дубели и не хотели поддаваться.

Петров расстегнул верхнюю пуговицу бекеши, вынул из внутреннего нагрудного кармана компас Адрианова в кожаном футляре. Холодный металл корпуса тут же начал вытягивать тепло через перчатки. Он открыл крышку, поставил компас на ровную поверхность одного из ящиков. Стрелка, поколебавшись, замерла, упрямо указывая на призрачный север. Он достал из планшета карту, придавленную сверху куском плексигласа, и, используя офицерскую линейку с масштабной шкалой, мысленно отложил азимут от точки высадки до зубчатого тороса, что чернел на фоне серого неба примерно в километре к северу. Триста двадцать пять градусов. Плюс-минус поправка на магнитное склонение, но сейчас это не критично — главное, держать общее направление.

— Тундра — вперед на пятьдесят метров, разведка пути. Обходи открытые участки, проверяй щупом каждые сто метров, особенно на перегибах. Медведь — со мной на тягу. Вихрь — сбоку от нарты, контроль груза, готовность к экстренному сеансу связи. Снег — тыл, дистанция семьдесят метров, постоянное наблюдение за нашим следом. Интервалы держать строго. Идем пока без лыж, надо размять ноги и проверить, как волокуша ведет себя на этом рельефе. Позже, через полкилометра, встанем на лыжи. Пошли.