Онлайн книга «Марена и Кощей»
|
— Навь, — прошептала Марена. «Кажется, это будет сложнее, чем я думала». — Ну вот… А все говорили, что я бесполезный, — мурлыкнул Баюн. «А что, собственно, изменилось?» На её руках умирающая царевна, а за спиной маячит Кощей со своими бредовыми желаниями. Как спасти Василису, Марена не знала. И как очаровать Ярослава так, чтобы он забыл о своей невесте, — тоже. Она могла бы выпросить у него красивые наряды, прыгнуть в койку, стать в конце концов его полюбовницей, любимой и красивой игрушкой, родить ему бастардов, но не стать соперницей дочери боярина! Разве Ярослав похож на дурака? К чему ему гробить свою жизнь ради опальной девки? Мирон Куратов, как Марена узнала, глава оружейной палаты. А из записей Кощея следовало, что Весена — дочь опального вождя Чудских гор, да к тому же проклятая, рождённая от какой-то немытой басурманки. Мать Весены Ратибору подарили после набега. Кто на кого совершил нападение, Марена не знала — да и какая разница? Женщина оказалась в руках белоглазых: какая-то шаманка, одегон, ведунья — даже старые боги не разберутся во всех этих тонкостях. Дерзкая, дикая, своенравная, она была подарена вождю белоглазых, как дикая лошадь. Он и воспитывал её как лошадь: объезжал трёххвостой плетью, брал силой, держал взаперти. А потом она полюбила Ратибора или смирилась с тем, что живёт хуже собаки. А может, и то и другое. Иного пути у неё не было: для своего племени та, чьего тела коснулась чужая рука, становилась хуже паршивой суки. Родив Весену, Гаура Хашад взглянула в лицо своего ребёнка и сказала: — Это не моё дитя. Дух смерти украл её тело. Это не моё дитя. Она вышла в поле и бросилась под копыта лошади вместе с девочкой на руках. Мать погибла, девочку смогли выходить. Однако росла она странной, пугающей, злобной и немой, жуткой, как бесовка. И все сторонились её, как чумы. Как только Марена закрыла записи Кощея, в ней появилось стойкое желание отыскать Весену — хоть живой, хоть мёртвой. Марена принесла в покои Василисы травы и настойки: втирала, поила, омывала. Но сначала раздела царевну донага и искала на её теле хоть амулетик, хоть браслетик, хоть обломок проклятущей Нави. Заставила вынуть серьги из ушей, снять кольца, расплести ленты, переодела в чистое, чужое — и наблюдала. Казалось, царевна даже порозовела, а потом снова погрузилась в тяжёлый, болезненный кошмар Нави. И краска вмиг покинула её щёки, а дыхание стало тяжёлым и прерывистым. — Не мучайся, — говорила Василиса, — это всё пустое. — Жить хочешь? — разозлилась Марена. — Ах… лекарка, ты с ума сошла. Любому ясно: моя жизнь отмерена. Лихо меня съедает. — Кто это с тобой сделал? Может, муженёк твой? Василиса лишь поджала губы да лежала беззвучно, а слёзы скатывались с уголков глаз за уши. «Так ничего не выйдет!— злилась Марена. —Не вижу я… ничего. Нужно мне изнанку мира увидеть… Переходят же как-то ведьмы в астрал?» Пришёл Гордей Горзный. Охал, стонал, рыдал над кроватью дочери. Приказал отправить гонцов во все края Навийского царства и послов за море, чтобы отыскали дочери умелого лекаря. Пришла и царица — молодая, младше Василисы, совсем девочка. Сложив руки на животе, из-под полуопущенных ресниц взирала на происходящее. Кокошник, обшитый драгоценными каменьями, жемчугами, золотыми нитями, так оттягивал её голову, что глаза казались неестественно узкими. |