Книга Марена и Кощей, страница 30 – AlanaDargo

— Тоже мне красавица! И покрасивей видала.

— Это когда ж ты их видала? Да поди уже состарились твои красавицы? Лучше травки завари своей государыне, чтобы сладко спала и утром тепло вам всем улыбалась.

— Это когда ж она нам тепло улыбалась? Мы её толком и не видели, как приехала сюда. Спряталась, как мышка, в покоях. Но дело хочешь хорошее сделать, хоть и бесполезное… Ну ладно, — кухарка кивнула. Помощница поставила кипяток на огонь и с интересом посмотрела на Марену.

— Ты очень наглая, ты знаешь? Могла бы с порога сказать, что хочешь, а не совать нос в каждую бочку.

Марена улыбнулась и села на лавку у печи. Зажмурилась, как кошка, потянулась. Впервые с момента встречи с Кощеем она искренне радовалась, что жива.

А была ли мертва? Да какая разница. Лучше и не знать вовсе, что там с ней приключилось.

«Вот сбегу — и забуду этот день как кошмар. Поселюсь где-нибудь в избушке, заведу хозяйство. А может, мужичка найду, покрасивее и поглупее, чтобы вопросов меньше задавал».

Пока стряпухи отвлеклись на заготовки, Марена украдкой макнула палец в малиновое варенье и с удовольствием облизала. А потом стащила пирожок и спрятала за пазуху, и ещё один, и ещё… В этот момент она искренне понимала мужчин, что бросаются на женщин, как животные. Не одобряла, но понимала! Если так кишки крутит от запаха — рук не удержать! Подло, но так сладко.

— Эй! — крикнула стряпуха.

— А зачем они так пахнут? — возмутилась Марена, но назад ничего не вернула.

Когда напиток был готов и запах приятной горечью, она взяла глиняный сосуд и пошла к Василисе. Бегать к Елисею с каждым зельем смысла нет — здесь просто травки, решила она. Постучала прежде, чем войти, но никто не ответил. Тогда Марена снова набралась наглости.

— Государыня, я принесла целебную настойку, чтобы ночью кошмары не тревожили, — с этими словами толкнула дверь и вошла.

Василиса подняла на неё ледяной взгляд.

Марена продолжала болтать, не обращая внимания:

— Тебе будет полезно, и ребёнку…

Царевна вскочила со скамьи и с размаху влепила Марене пощёчину — неожиданно сильную и хлёсткую, словно вся накопленная злоба в этом худеньком теле обрушилась на неё. От неожиданности сосуд упал на пол и раскололся. Горячий отвар тут же впитался в дубовые доски.

— Это ты ему рассказала! Кто тебя просил?

Марена сжала ошпаренные пальцы в кулаки, с трудом подавив желание ответить тем же.

«Ах, если бы ты не была такой важной курицей! Я бы тебя не только отхлестала, но и за космы оттаскала!»

— Я думала, он знает. Разве есть причина не рассказывать мужу о его ребёнке?

— Молчи! — завизжала Василиса.

Марена сжала губы в тонкую нитку и прикусила язык.

— Я сама решу, должен или не должен мой муж знать о моём положении. Кто ты такая, чтобы вмешиваться в дела господ?

Марена собрала подолом горячие осколки, внутренне сгорая от гнева.

— Убирайся и больше не приближайся ко мне! — закричала Василиса.

Марена поклонилась и вышла. Замерла лишь на мгновение, чтобы услышать, как надрывно и горько плачет в покоях государыня.

Под взглядами Дуняши и Олюшки прошмыгнула в свой угол. Щека болела, болели обожжённые пальцы, но ещё сильнее болело уязвлённое самолюбие.

«Куда бы её дальше ни занесла жизнь, от господ надо держаться подальше,— решила она. —Нет человека неблагодарнее того, кто полами роскошных одежд слёзы вытирает».