Книга Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал, страница 84 – Лилия Романова

Сияние было не ярким и не победным, но настоящим.

Створка за моей спиной с грохотом открылась. Астор первым оказался рядом, но остановился, не схватил ни меня, ни Ильму. Просто встал между нами и рвом, копьё в руке, дыхание тяжёлое.

— Ильма, — сказал он.

Девочка смотрела на свои ладони, словно не верила, что голос вышел из неё.

Нэйт пробился к нам и, забыв обо всём, обнял её одной рукой. Правой. Бережно, неловко, зло, так, как умел. Руми вцепился в них обоих, прижимая между ними Клыка.

Ильма не заплакала.

Она подняла глаза на Астора.

— Я не опасная, — сказала она хрипло.

Астор опустил копьё.

— Нет.

Слово было коротким. Но в нём на этот раз не было ни приказа, ни сомнения.

За стеной тени отступали.

На дворе взрослые молчали. Сильные роды, Совет, воины, женщины, дети — все смотрели на девочку, которая только что сделала то, для чего её годами держали в страхе, и доказала, что серых не надо ломать, чтобы они защищали стаю.

Я почувствовала, как у меня подгибаются колени. Боль в боку вернулась, резкая, живая. Астор шагнул ко мне, но я удержалась за плечо Нэйта раньше, чем он успел поддержать.

Нэйт даже не стал ругаться. Просто подставил плечо.

— Говорил же, взрослые всё время падают не вовремя, — пробормотал он.

— Я ещё стою.

— Плохо.

Руми всхлипнул и засмеялся.

Ильма смотрела на сухой ров. В её глазах уже не было пустого зова. Там был страх, да. Усталость. Растерянность. Но ещё — сила, которую она больше не сможет сделать несуществующей.

Валтер подошёл к южной линии, бледный, с тростью в руке. Он смотрел на лунный след на камнях и понимал то же, что и я.

Эта ночь должна была доказать, что без серого закона граница рухнет.

Но она доказала другое.

Граница не держалась на страхе детей.

Она держалась на их силе, которую взрослые украли и назвали службой.

Эвена стояла у ворот. В свете факелов её лицо казалось белым, почти неподвижным. Но теперь в её глазах не было прежнего расчёта. Там впервые мелькнул страх.

Не перед тенями.

Перед Ильмой.

Перед Нэйтом.

Перед Руми.

Перед всеми детьми, которые могли оказаться не долгом, а правдой стаи.

И в этот миг я поняла: утром Совет уже не сможет просто вернуть всё назад.

Но и Эвена не отступит.

Потому что теперь она знала, какую силу пыталась убрать из линии наследования вместе с Марисом.

Ильма стояла у южной линии, всё ещё держа меня за руку, и смотрела на ров так, словно не верила, что ночь действительно отступила.

Лунный след на камнях не гас сразу. Он тянулся тонкой серебристой линией вдоль насыпи, цеплялся за костяные пластины, пробегал по железным кольцам, задерживался на старых знаках, которые раньше казались просто вырезами на сером камне. Теперь эти знаки отзывались на её голос. Не на приказ альфы, не на печать Совета, не на серые метки, которыми детей годами привязывали к заставе. На голос девочки, которую здесь учили молчать.

Взрослые смотрели на это с таким выражением, будто только что увидели, как привычный мир повернулся другой стороной.

Нэйт стоял рядом с Ильмой и держал её за плечо правой рукой. Левую, перевязанную моим платком, он прижимал к себе, но на боль почти не обращал внимания. Всё его лицо было обращено к ней: злое, испуганное, упрямое. Он будто готов был рычать на любого, кто решит сейчас назвать её опасной.