Книга Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал, страница 11 – Лилия Романова

Я остановилась.

— Вы видели мальчика, которого вывели из зала? — спросила я.

Младшая испуганно моргнула. Старшая побелела и крепче прижала покрывала к груди.

— Не видели, госпожа.

— Я не спрашивала, что вам велели говорить. Я спросила, видели ли вы.

Та, что моложе, раскрыла губы, но старшая ответила за неё:

— В крепости много детей из служебных дворов.

Ложь была плохая. Слишком быстрая, слишком тонкая, она рвалась на первом же слове. Я бы раньше, может быть, отпустила их. Не стала бы пугать женщин, у которых свои страхи и свои долги. Сегодня я смотрела на их лица и понимала: все знают хоть что-то. Все боятся произнести это вслух.

— У него была серая метка, — сказала я.

Обе опустили глаза.

Вот и ответ.

Страж за моей спиной кашлянул.

— Госпожа, нам нужно идти.

Я не повернулась к нему.

— Что значит эта метка?

Служанки молчали. У младшей задрожала нижняя губа; старшая сжала её локоть так, что побелели пальцы.

— Ливия Сорн, — сказал страж уже официальнее, — вам велено не задерживаться.

Я перевела взгляд на него.

— А вам велено не позволять мне говорить со слугами?

Он не ответил сразу. Этого хватило.

— Значит, велено, — произнесла я.

Старшая служанка вдруг прошептала, не поднимая глаз:

— В бельевой спросите Дарену.

И тут же дёрнула младшую за собой. Они почти побежали дальше по коридору, роняя край покрывала на пол. Страж шагнул было за ними, но остановился, потому что формально они ничего не сделали. Имя прозвучало так быстро, что если бы рядом кто-то спорил или громко ступил, я могла бы его не услышать.

Дарена.

Старую прачку я знала. Она работала в крепости ещё при отце Астора и могла взглядом заставить молодых служанок перестать шептаться. Когда-то она подшивала мне дорожное платье перед первой поездкой к южным поселениям и сказала тогда, что жена альфы должна иметь хотя бы один подол, в котором можно идти по грязи, а не только стоять у трона. Я посмеялась. Потом часто вспоминала эти слова.

— Мне нужно в бельевую, — сказала я.

Страж нахмурился.

— Сначала в комнаты.

— Я заберу оттуда дорожную сумку позже. До заката ещё есть время.

— Приказ был…

— Приказ был покинуть крепость до заката. Если Совет хотел расписать, по каким коридорам мне идти, нужно было добавить это в пергамент.

Я пошла вперёд, не дожидаясь разрешения. Спиной чувствовала, как стражи переглянулись. Остановить меня силой они могли, но для этого пришлось бы признать, что бывшая жена альфы уже пленница в доме, где прожила семь лет. Совет любил жестокость, когда она выглядела законом. Грубая сила в коридоре с открытыми дверями и слугами за углами была для них менее удобна.

До бельевой нужно было спуститься в нижнее крыло, где камень стен темнел от влажности, а воздух пах щёлоком, мокрым полотном, дымом и горячим железом. Здесь крепость теряла торжественный вид. На полу стояли корзины с бельём, у стены висели ряды простыней, из дальней комнаты доносился плеск воды. Женщины, работавшие там, обычно говорили громко, спорили, смеялись, ругали погоду и управляющего. Сегодня, стоило мне войти, все звуки оборвались один за другим.

Дарена стояла у длинного стола, складывая тёмные мужские рубахи. Старая, крепкая, с широкими руками и лицом, на котором морщины лежали не от слабости, а от прожитых зим. Она взглянула на меня, потом на стражей за моей спиной.