Книга Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал, страница 8 – Лилия Романова

И это молчание оказалось знакомее, чем хотелось. Сколько раз я видела его за нашим столом, когда Совет говорил о ком-то слишком слабом, чтобы спорить? Сколько раз убеждала себя, что альфа не может вмешиваться во всё, что он несёт стаю на плечах, что однажды объяснит мне свои решения? Семь лет я принимала его тишину за тяжесть ответственности.

Сегодня она выглядела иначе.

Она выглядела согласием.

Мальчика потянули к боковой двери. Он сопротивлялся уже не бурно, а устало, как тот, кто знает, чем кончится попытка. При этом не сводил глаз с Астора.

— Альфа, — сказал он, и голос сорвался. — Вы обещали, что после трёх зим нас вернут.

Астор резко шагнул вперёд.

— Кто дал тебе это обещание?

Мальчик побледнел. Видимо, понял, что сказал лишнее.

Валтер ударил тростью по камню.

— Довольно!

Но слово уже прозвучало. Обещали. Не просто закон. Не просто долг. Кто-то отправлял детей на границу с обещанием вернуть. А потом не возвращал.

Я сделала ещё шаг.

— Его имя, — сказала я. — Я хочу знать его имя.

— Вы ничего не хотите в этом зале, — отрезал Валтер. — Вы подписали расторжение и должны покинуть крепость до заката.

Мальчик вдруг рванулся с такой силой, что один страж не удержал. Он выскользнул, метнулся не к Астору, как, вероятно, собирался раньше, а ко мне. Всё случилось быстро: шорох подошв по камню, резкий окрик, движение воинов у двери. Он успел добежать до меня и вцепиться пальцами в мой рукав.

Рука у него была ледяной.

— Не отдавайте меня обратно, — прошептал он.

Я наклонилась к нему, забыв зал, Совет, Эвену, Астора. Вблизи он оказался ещё младше, чем показался сначала. Грязь на лице, пересохшие губы, глаза, в которых страх давно жил рядом с упрямством.

— Как тебя зовут? — спросила я.

Стражи уже тянули его назад. Мальчик зацепился за ткань так отчаянно, что шов на рукаве затрещал.

— Нэйт, — выдохнул он. — Серая застава. Там дети не возвращаются.

Его оторвали от меня.

Я успела только схватить воздух, где секунду назад были его пальцы.

— Нэйт! — крикнула я.

Мальчик обернулся. Не заплакал. Не попросил снова. Только посмотрел так, что этот взгляд останется со мной дольше, чем брачная печать, чем слова Совета, чем семь лет рядом с мужчиной, который сегодня вычеркнул меня из своей жизни.

Боковая дверь закрылась.

В зале никто не говорил. Даже те, кто пришёл насладиться моим падением, теперь смотрели не на меня. Они смотрели на Астора.

Он стоял неподвижно, и впервые за весь день я увидела на его лице не холод, а тень чего-то более опасного: знания, которое он не хотел достать на свет.

— Забудь услышанное, — сказал он наконец.

Не приказал Совету объяснить. Не велел вернуть мальчика. Не спросил, почему ребёнок с серой меткой ворвался в зал в день нашего развода.

Сказал мне забыть.

Я долго смотрела на него, и странное спокойствие поднималось внутри вместо боли. Может быть, боль просто дошла до края и перестала помещаться в теле. Может быть, у разбитой женщины действительно есть миг, когда она либо падает, либо впервые выпрямляется без надежды, что её поддержат.

— Нет, — ответила я.

Астор нахмурился.

— Ливия.

— Ты сегодня забрал у меня имя Вейров, место в крепости и право называться твоей женой. Но ты не забрал у меня память.

Эвена сделала шаг к нему, но Астор поднял руку, останавливая её. Его взгляд стал тяжёлым.