Книга Пятно на репутации его светлости, страница 48 – Алиса Князева, Василиса Лисина

— Никто не должен знать о чем? — повторяет он, переводя взгляд с брата на меня.

В голове проносится вихрь мыслей. Сейчас он узнает про нашу договоренность, про картины, про училище. И тогда всё. Конец моим планам. Он запретит мне даже приближаться к мастерской, а про поход в училище можно будет забыть навсегда.

Я открываю рот, но слова застревают в горле. Сергей молчит, сжав челюсти. Я вижу, как он злится, но тоже не знает, что сказать.

— Константин Дмитриевич, — начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — это…

— Я тебя не спрашиваю, — обрывает он меня. — Сергей. Я жду ответа.

Тот молчит и смотрит на брата исподлобья, как загнанный зверь. Его кулаки сжимаются, а лицо краснеет.

— Ни о чем таком, — говорит он наконец. — Мы просто разговаривали.

— Просто разговаривали, — Константин усмехается. — Я слышал, как ты кричал на мою жену. Это называется «просто разговаривали»?

Сергей отступает от меня на два шага, полоснув взглядом. Нет, серьезно, если бы взглядом можно было ранить, мне бы не поздоровилось.

— Твоя жена суется не в свое дело, — бросает он. — Я имел право...

— Ты не имел права на нее кричать, — голос Константина становится тише, но от этого только страшнее. — Она не прислуга.

— Да я...

— Константин, — мой голос звучит нервно. — Это всего лишь недоразумение. Прошу вас, не ссорьтесь!

Теперь оба мужчины смотрят на меня. Сергей с раздражением, Константин холодно и оценивающе.

Я понимаю, что сейчас все может пойти прахом. Если Константин разозлится по-настоящему, если решит выяснить, что происходит, мой союз с Сергеем рухнет. А без него у меня нет доступа к училищу, нет защиты от Елены Петровны, ничего.

И тогда единственное, что приходит мне в голову — это соврать.

— Ай, да к дьяволу всё! — раздраженно фыркает Сергей. — Сами разбираться извольте!

Он резко разворачивается и уходит, громко хлопнув какой-то дверью.

Мы остаемся вдвоем. Константин смотрит на меня, и я чувствую себя мышью, на хвост которой наступил кот, прижав ее к полу. Можно стоять смирно или пытаться бестолково убежать — результат будет один.

— И? — говорит он. — Что вы обсуждали?

Я лихорадочно соображаю. Врать — плохо, но правду сказать еще хуже. Нужно что-то правдоподобное. Что-то, что не вызовет подозрений.

— Сергей обещал научить меня танцевать, — вру я.

Константин поднимает бровь.

— Танцевать?

— Да, — я чувствую, как щеки заливаются румянцем. — Я… я боюсь опозориться на балу. Он хорошо танцует, как я слышала. Вот я и попросила его сделать мне одолжение.

Константин смотрит на меня долго, очень долго. Я молюсь, чтобы он поверил.

— Сергей? — переспрашивает он с сомнением. — Мой брат, который прогуливает занятия и с утра пьет горькую, будет учить тебя танцевать?

— Константин Дмитриевич, — я делаю шаг к нему. — Не гневайтесь на него, ради Бога. Я сама попросила его, он лишь хотел помочь.

— Помочь, — повторяет он задумчиво. — А мне, значит, можно не помогать?

— Разве вы не слишком заняты? — спрашиваю осторожно. — У вас дела, завод, этот англичанин… Вы обещали учить меня манерам, но с тех пор мы толком и не разговаривали. Я не хотела вас отвлекать.

— И поэтому обратилась к Сергею?

В его голосе слышится что-то странное. Обида? Ревность? Нет, не может быть. Он же холодный муж, которому даром не сдалась жена.