Книга Пятно на репутации его светлости, страница 51 – Алиса Князева, Василиса Лисина

Прежде она так не умела. Проклятье, да она будто была другой женщиной.

— Не думай о шагах, — говорю я — испытываю снова.

— Я и не думаю, — отвечает она просто.

И правда не думает. Вот в чем странность. Когда она не думает о движениях — она танцует. Хорошо. Тело помнит то, что голова путает своими беспокойными мыслями.

Я останавливаю ее и медлю с вердиктом.

Однозначно, за последние несколько дней поведение моей жены изменилось. И меня нервирует то, что я не знаю причины. Это пока не мешает, наоборот, но всё же…

— Ты готова, — говорю я.

Она смотрит вопросительно.

— К балу. В целом, готова. Ежели не будешь задумываться о технике — выйдет пристойно. Держи осанку, слушай кавалера, не смотри под ноги.

— Благодарю, — говорит она коротко.

Не расплывается в улыбке, не повторяет трижды, не спрашивает с придыханием: правда ли, в самом деле? Просто «благодарю» — и легкий книксен. Правильный, без нарочитости.

Она… сдержанна. Мне это однозначно на руку, но всё же… Почему она теперь ведёт себя так?

— И старайся держаться приветливо, и вести непринужденный разговор… Впрочем, забудь.

Это уже лишнее. Она не девица, чтобы заботиться о том, какое впечатление производит на кавалеров. Она замужняя дама, и кто бы что ни говорил, моя жена.

Я отпускаю ее руку. Настя спрашивает, все ли на сегодня, а затем тихо и без лишних слов выходит из залы.

А я стою, как дурак, глядя на закрытую дверь.

Что-то точно не так. Точнее, все как надо, но именно это и не так.

Я поцеловал ее намеренно. Она снова начала пытаться привлечь мое внимание флиртом, а я хотел видеть, что будет. Испытание, простое и, казалось мне, надежное.

Прежняя Настя от одного взгляда в упор делалась розовой, а эта отступила. Как будто приняла к сведению и отложила в сторону, как откладывают в сторону ненужную пока вещь. Настя так не умела.

Все из-за удара по голове сосулькой? Это было несколько дней назад, и с тех пор ее поведение изменилось. Наверно всё же стоило настоять на более тщательном осмотре врачом.

Или это новый способ привлечь мое внимание. Тогда мне лучше забыть и вернуться к своим обязанностям. У нас много других проблем, что необходимо решить.

Вот только не получается.

Я выхожу в коридор и направляюсь в комнату Сергея. Это второй вопрос, который не отпускает меня с того самого момента, когда я слышал их в коридоре.

Серж и Настя. Когда они успели сблизиться? Я слышал достаточно: брат был взволнован, говорил с напором, думал, что без свидетелей. «Никто не должен знать» — его слова, не ее.

Что они задумали? Эти двое — моя головная боль.

Насчет Насти у меня нет иллюзий — она добивается своего, это в ней неизменно, но прежде она выбирала другие пути: слезы, сцены, отцовские деньги. А сейчас, наконец, использует голову. Может, подсказал ей кто?

А Серж всегда был человеком мягким. В чьих руках оказывался — те и лепил из него что хотели. Маменькины руки — пленника гостиных и мечтателя. Кутежные приятели — беспутного. Я пытался переучить в нормального человека, да не дается.

Нахожу его в коридоре второго этажа. Он уже в пальто, шарф перекинут через руку — торопится.

— Куда? — спрашиваю я.

— К Прасолову, — отвечает он, не сбавляя шага. — Сговорились еще утром. Не держи.

— Каждый день ты то к Прасолову, то к… как его там?