Книга Пятно на репутации его светлости, страница 45 – Алиса Князева, Василиса Лисина

Если Константин купит этот завод...

Я делаю глубокий вдох и толкаю дверь.

— Простите, что вмешиваюсь, — говорю я, входя в столовую. — Позвольте побеспокоить вас.

Все головы поворачиваются ко мне. Елена Петровна бледнеет. Сергей поднимает брови. Константин смотрит холодно, с явным неудовольствием.

— Анастасия, я просил...

— Я знаю, — прерываю его я. — Но я проходила рядом и случайно услышала ваш разговор о заводе.

— Ах, Настенька, это был мужской разговор. Не наше с тобой дело, не женское, — отрезает Елена Петровна. — Ступай в комнату и отдыхай! Ты ведь так мучилась мигренью.

Она делает мне знак глазами, чтобы я ушла.

— Спасибо за заботу, маменька. Мне уже намного лучше, — скороговоркой огрызаюсь я и смотрю на Константина. — И мне есть что сказать.

Он молчит. Смотрит на меня тяжело, оценивающе.

— И что же? — спрашивает наконец.

Я делаю шаг вперед.

— Вы говорите о жестяной посуде, фурнитуре, приборах. Но есть еще кое-что. То, что нужно художникам и благодаря чему можно покрыть… кхм, поправить наши дела.

— Художникам? — переспрашивает англичанин с интересом.

— Тубы, — говорю я. — Металлические тубы для красок.

Константин хмурится.

— Да, — я чувствую, как горят щеки, но отступать поздно, я уже ворвалась с ноги и заявила о себе. В крайнем случае грохнусь в обморок. — Сейчас краски продают в свиных пузырях или в керамических банках. Это неудобно: пузыри лопаются, банки тяжелые и бьются. А если сделать тюбик… то есть, тубу из мягкого металла — жести или олова — то краску можно выдавливать понемногу, не боясь, что она засохнет. Это будет переворот в живописи, Константин Дмитриевич. Художники смогут работать на пленэре, писать этюды на природе, не возвращаясь в мастерскую за красками.

Англичанин наклоняется вперед.

— Это интересно, — говорит он. — Очень интересно. В Европе уже пробовали делать металлические тубы, но технология была несовершенна. Если вы, Константин, сможете наладить производство, сделав упор на конкретную задачу...

— Сомневаюсь, — Константин смотрит на меня с недоверием. — Очень узкая часть рынка. Работа с фурнитурой кажется мне перспективнее.

— Я не прошу отказываться от неё, — осторожно настаиваю я. — Просто… можно ведь рассмотреть и тубы тоже? Здесь есть художественное училище. Это же готовые теплые… то есть, верные покупатели, которые точно не откажутся! А если вы сделаете качественные тубы, которые не лопаются и не текут, их будут покупать не только в России, но и в Европе.

— Но для этого нужен патент, — англичанин задумчиво трёт подбородок. — Нужно съездить в Англию или Францию, договариваться там.

В комнате повисает тишина. Елена Петровна смотрит на меня так, будто я только что предложила продать фамильные драгоценности цыганам. Сергей с интересом переводит взгляд с меня на брата.

— И откуда у тебя такие познания? — спрашивает Константин тихо.

Я понимаю, что перегнула палку. Купеческая дочка, которая никогда не интересовалась живописью, не может знать о технологии производства красок и о потребностях художников в Европе.

А хотя…

— Ниоткуда, — пожимаю плечами. — Я же дочь купца. Может у меня в крови чутьё на доходную мысль? А я верю, что эта мысль доходная! И потом... мне Сергей рассказывал.

Тот вздрагивает, услышав свое имя. Не очень честно приплетать его к этой брехне, но мне нужны союзники! Пусть помогает, в конце концов, это он виноват в долгах нашей семьи.