Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 4 – Инесса Голд

— У вас трое, которым операция нужна сейчас, - сказала я. - Степан истечет кровью, если сосуд не перевязать. Мальчик задохнется, если в груди скапливается воздух. Громов лишится кисти, если оставить в ране окалину и ждать до завтра.

— Данила окажет помощь.

Фельдшер вздрогнул, но промолчал.

— Данила может держать зажим и давать эфир под наблюдением. Оперировать он не может. Ульяна это знает. Вы тоже поймете, если посмотрите ему в лицо.

Герман посмотрел. Данила не опустил глаз, хотя по лбу у него тек пот.

— Я попробую, Герман Алексеевич, - сказал он. - Только троих... не сумею.

Снаружи снова загудели голоса. Во двор внесли человека, накрытого с головой. За ним еще двоих живых.

Я протянула руку.

— Дайте ключ.

Герман не двигался.

— Если вы считаете меня убийцей, поставьте пристава у стола. Смотрите сами. Записывайте каждое движение. Но решайте сейчас.

— Вы торгуетесь чужими жизнями.

— Нет. Я сообщаю вам их состояние.

Степан застонал тише. Это было хуже крика.

Я показала на него.

— Пять минут. Может быть, меньше. У этого мальчика времени немногим больше. Вы хозяин завода и муж женщины, которой не верите. Ни то ни другое не делает вас хирургом.

Герман медленно вынул из кармана связку. На одном ключе висела белая костяная пластинка.

— Ульяна Матвеевна, подготовьте операционную, - сказал он.

Ключ лег мне в ладонь.

— Оперировать будете вы, Варвара Сергеевна. Под конвоем.

Ключ повернулся, но дверь операционной не открылась.

— Разбухла после мытья, - сказала Ульяна и навалилась плечом.

Дверь подалась с сухим треском. Внутри обнаружились высокий стол, два шкафа, умывальник с медным баком и окно, выходившее на двор. Помещение было тесным, зато чистым. На полках стояли стеклянные банки с ватой и нитями, в эмалированном тазу лежали инструменты. Часть я узнала сразу. Зажимы, зонды, пила, изогнутые иглы. Часть выглядела так, будто ее ковал человек, который слышал об анатомии от соседа.

— Когда здесь последний раз оперировали? - спросила я.

— Варвара Сергеевна, вы же сами...

Ульяна осеклась.

— Считайте, что я проверяю вас.

Она посмотрела внимательно, без прежнего испуга.

— Три недели назад. Грыжу у грузчика. Доктор Лисицкий велел после все вымыть щелоком, инструменты кипятили.

— Хорошо. Кипятите снова. Двадцать минут после закипания. Стол протереть спиртом, если он есть. Окно закрыть, дверь держать закрытой. Данила, эфиром пользовались?

Фельдшер сглотнул.

— Давал доктору. Сам не вел.

— Сегодня поведете. Ульяна будет считать пульс. Если дыхание изменится, говорите сразу. Не пытайтесь казаться опытнее, чем вы есть.

Я тоже не имела права казаться опытнее доступного времени. В моей прежней операционной за чистотой следили фильтры, одноразовые наборы и люди, которые знали свои роли. Здесь пар из котла был надежнее красивой банки с надписью, а одна грязная рука могла перечеркнуть все, что я сделаю.

Степана внесли первым. Жгут затягивал бедро уже больше четверти часа. Мужчина был в сознании, но отвечал с задержкой. Кожа на лбу стала холодной. Крови он потерял много.

— Женат? - спросила я, пока Ульяна разрезала штанину.

— А то, - прошептал он. - Пять ртов дома. Не считая тещи.

— Тещу считать обязательно.

Уголок его рта дернулся. Это был не юмор ради остроумия. Мне нужно было понять, способен ли он слышать, и дать ему зацепиться за обычную жизнь.