Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 10 – Инесса Голд

— Я не знаю, почему Варвара молчала, - сказала я уже спокойнее. - Не помню, куда она дела кислоту и брала ли вообще. Но раствор разбавлен сейчас. Бинты использованы сейчас. Если я промолчу, чтобы не выглядеть слишком удобно невиновной, следующий больной заплатит за вашу последовательность.

— За мою?

— Вы хотите, чтобы новые факты не меняли старый приговор. Так проще.

Герман отступил на полшага.

— Проще было бы не видеть вас у операционного стола.

Он ушел прежде, чем я нашла ответ. Это была первая его фраза, в которой ненависть прозвучала не как уверенность, а как усилие.

В книге выдачи нашлась еще одна деталь. Номера бутылок шли последовательно, кроме трех строк возле даты смерти Кирилла. Там номер был вписан позже, более темными чернилами. Ульяна принесла старую ведомость из перевязочной. В ней партия совпадала.

— Этой бутылкой пользовались для последней перевязки? - спросила я.

Ульяна провела ногтем по строке.

— Да. Варвара Сергеевна велела взять новую. Я принесла из аптеки.

— Вы открывали?

— Евсей открыл. Я разводила по мерке.

— Запах помните?

— Пахло карболкой. Только тогда все ею пахло. Пол мыли, руки мыли, белье полоскали.

Слишком много сильных запахов, слишком много месяцев. Ее память не могла стать анализом.

— Кто еще был в палате?

— Кирилл Алексеевич, вы, я. Позже Фрол Данилович заходил. И Герман Алексеевич, но Варвара Сергеевна его выгнала.

— Почему?

— Кирилл Алексеевич бредил, а братья начали спорить. Вы сказали, больному нужен покой.

Герман мог услышать это как попытку скрыть слова Кирилла. Фрол тоже слышал бред.

Я закрыла ведомость.

— Все проверенные бутылки запереть в прачечной. Не в аптеке. Ключ у вас и у меня.

— У вас ключа нет, - напомнила Ульяна.

— Значит, один у вас. Надежнее.

К полуночи простыни прокипели и высохли настолько, насколько позволял жар возле котлов. Павла готовили к операции. Я успела съесть миску жидкой каши, выпить сладкий чай и полчаса посидеть, подняв ноги на табурет. Тело перестало дрожать.

В лечебнице стало тише. Не спокойно: из палат доносились стоны, Данила ходил проверять Митину трубку, носильщики шептались у печи. Но поток пострадавших закончился.

Я вернулась в прачечную за первой связкой бинтов. Дверь со двора была приоткрыта.

Ульяна запирала ее при мне.

Внутри не горела лампа. Большой котел еще отдавал тепло. За ним кто-то шевельнулся, задел жестяную крышку.

— Кто здесь?

Фигура метнулась к задней двери. Я успела схватить край грубой куртки, но чужое плечо ударило меня в грудь. Воздух вышел, пальцы разжались. Человек выскочил во двор.

Я не побежала следом. В темноте, в незнакомом дворе и слабом теле это было бы не храбростью, а подарком нападавшему. Подняла лампу из коридора и осмотрела стол.

Ящик с бутылками стоял открытым. Стружка валялась на полу.

Пять проверенных бутылок были на месте.

Шестая исчезла.

В дверях показался пристав, привлеченный шумом.

— Где он?

— Ушел через двор. Поднимайте людей, но предупредите: в руках у него бутылка с этикеткой кислоты. Внутри может быть вода, а может быть настоящий концентрат.

Пристав свистнул охране и выбежал.

Я наклонилась к полу. Возле стружки темнела капля. Коснулась ее лучиной. Запах ударил сразу, резко и чисто.

Украденная бутылка разбилась или протекла у двери. На этот раз внутри была настоящая карболовая кислота.