Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 11 – Инесса Голд

Данный текст был приобретен на портале (№87916257 25.08.2026).

— новая эра литературы

— Бумагу дайте.

Павел лежал на койке, придерживая поврежденную кисть здоровой рукой. Морфий притупил боль, но не сделал его сговорчивее. Возле койки стояла жена, невысокая женщина в мужской стеганой куртке поверх юбки. За ее спиной жались две девочки, одинаково светловолосые и серьезные.

— Зачем? - спросила я.

— Напишу, что сам велел отнять. Чтобы после на вас не валили.

— А если не отниму?

— Тогда напишу, что вы не послушались.

— Удобный документ. При любом исходе виновата я.

Жена Павла не улыбнулась.

— Варвара Сергеевна, не мучайте его. Рука-то в кашу. Мужик без руки хоть сторожем устроится. А с гнилой рукой и сам сгниет.

Говорила она без слез. За ее спиной стояли дети, и каждый час операции означал для семьи не медицинскую надежду, а риск остаться без кормильца.

Я села возле койки.

— Как вас зовут?

— Дарья.

— Дарья, посмотрите сюда.

Я осторожно сняла верхнюю влажную ткань. Кровотечение почти остановилось. Большой и указательный пальцы были холоднее остальных, но средний и безымянный сохраняли цвет. При надавливании на ноготь розовый оттенок возвращался медленно, все же возвращался. Пульс на запястье прощупывался.

— Крупные сосуды целы. Часть костей раздроблена, сухожилия порваны. Я не верну ему прежнюю кисть. Возможно, не сохраню пальцы. Возможно, через несколько дней из-за заражения придется ампутировать выше. Но сейчас есть кровообращение и живые ткани.

— Сколько шансов? - спросила Дарья.

Цифра была бы ложью. У меня не было снимка, лаборатории, стерильного набора, антибиотиков и даже уверенности в составе каждой бутылки.

— Достаточно, чтобы попробовать. Недостаточно, чтобы обещать.

Павел отвернулся к стене.

— А если оставите, работать смогу?

— Не скоро. Может быть, никогда у печи. Сможете ли держать ложку, застегивать рубаху или писать, узнаем через месяцы.

— Мне не за письмо платят.

— Знаю.

— Не знаете. У вас дом каменный.

Фраза попала не в меня, а в Варвару. В жену хозяина завода, которая могла рассуждать о месяцах восстановления, не думая о хлебе на завтра.

— Вы правы, - сказала я. - Поэтому решение ваше. Не мое и не Германа Алексеевича.

Павел посмотрел на дочерей. Младшая держала старшую за рукав и не сводила глаз с перевязанной руки отца.

— Пробуйте, - сказал он. - Только если увидите, что дохлое, не тяните.

— Не буду.

Дарья перекрестила мужа, детей вывела Ульяна. У двери девочки столкнулись с Германом. Он снял фуражку и отступил, пропуская их. Старшая вдруг спросила:

— Папку обратно отдадут?

Герман присел, чтобы не отвечать сверху.

— Врач сделает все, что можно. Пока будете у меня в конторе. Там тепло.

— Мы домой хотим.

— После операции отвезут.

Он позвал конторщика и распорядился накормить детей. Без обещаний, что отец непременно вернется целым. Это было разумно и потому неприятно удобно для моего отношения к нему.

Герман вошел в палату.

— Вы действительно намерены сохранять это?

— Это рука, а не бракованная деталь.

— Я вижу. И вижу, что половина кисти раздроблена.

— Два пальца точно получают кровь, еще один под вопросом. Ладонь частично цела.

— Назовите вероятность.

— Не могу.

— Вы только что убедили человека согласиться.

— Я перечислила возможные исходы. Согласился он сам.