Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 2 – Инесса Голд

Сначала пришел низкий толчок. Стекла выгнулись, шкаф подпрыгнул у стены. Потом снаружи рявкнуло так, что звук не поместился в ушах. Окно лопнуло внутрь. Я успела закрыть лицо локтем, а спиной врезалась в койку. По комнате пронеслись мелкие осколки, пузырьки попадали с полок.

Дверь распахнулась. На пороге стояли двое. Пристав в сером мундире держался за косяк. Второй мужчина был выше, в темном рабочем сюртуке без пальто. Лицо с резкими скулами показалось знакомым не памяти, а телу: сердце ударило часто и болезненно, дыхание сбилось.

Герман Корженевский.

Он посмотрел на меня только один раз, быстро проверяя, ранена ли. Затем повернулся к окну. За кирпичными корпусами поднимался черный дым.

— Прокатный, - сказал он.

Во дворе завыл заводской гудок. Не размеренно, а короткими рваными толчками.

Герман уже бежал по коридору. Пристав выругался и бросился следом, забыв, что цепь на моем запястье осталась пристегнутой к стене.

— Эй! - крикнула я.

Никто не вернулся.

Я дернула цепь. Кольцо сидело глубоко, замок был цел. На полу возле двери валялась связка ключей, выпавшая у пристава, но до нее не хватало ладони. Я стащила с койки простыню, скрутила край и бросила. Со второй попытки ткань накрыла ключи. Медленно подтянула их к себе.

Третий ключ открыл браслет.

Я не успела решить, куда идти. Из приемной донесся крик:

— Носилки сюда! Живее!

По коридору протопали сапоги. Двери хлопнули, заговорили сразу несколько человек. Запах дыма стал гуще, к нему примешались жженая ткань и кровь.

Память тела знала дорогу. Я вышла из комнаты, миновала лестницу и оказалась в просторной приемной с длинной деревянной скамьей. На столе сидел молодой рабочий, прижимая ладонь к рассеченному лбу. Женщина в сером платье перевязывала ему голову, а худой фельдшер пытался одновременно открыть шкаф и спросить имя у мужчины на носилках.

Носилки поставили на пол. У пострадавшего была бледная, влажная кожа. Штанина на правом бедре быстро темнела. Кровь уже собралась лужей под брезентом.

— На стол его, - приказала женщина в сером.

— Не поднимайте, - сказала я.

Все обернулись.

Женщина застыла с бинтом в руках. Лицо у нее было широкое, спокойное, волосы убраны под белый платок.

— Варвара Сергеевна?

— Как вас зовут?

— Ульяна Матвеевна.

— Ульяна Матвеевна, принесите жгут. Если нет резинового, ремень и деревянную палочку. Данила, вы фельдшер?

Худой юноша кивнул.

— Тогда перестаньте открывать шкаф и прижмите артерию вот здесь.

Я опустилась возле носилок, провела пальцами по внутренней поверхности бедра выше раны и надавила. Кровь пошла медленнее. Данила побелел, но сел рядом и заменил мою руку.

— Сильнее. Вы ему синяк оставите, не более. Ослабите сейчас - он умрет.

— Вы под арестом, - сказал пристав с порога.

Он вернулся без фуражки, с серой пылью на плечах. В руке держал второй браслет.

— Прекрасно. Арестуете после того, как поможете снять сапог.

— Я не...

— Тогда не мешайте.

Ульяна принесла ремень. Мы затянули его высоко на бедре. Время наложения записать было не на чем, поэтому я попросила Данилу громко повторить минуту по настенным часам и велела Ульяне написать углем прямо на брезенте.

Рабочий застонал и открыл глаза.

— Захар... там ребята...

— Захар жив, - отозвался носильщик, хотя я видела, что он понятия не имеет. - Лежи, Степан.