Книга Ты ушёл. Но не отпустил, страница 111 – Саша Вельская

Роман писал им письма из изолятора.

Передавал через адвокатов рисунки, книги и короткие записки.

Первые три я не отдала.

Психолог сказала, что решение нельзя принимать только из моего страха.

Мы прочитали письма вместе.

В них не было признания вины.

«Папа временно не может быть рядом».

«Взрослые допустили ошибки».

«Скоро мы снова увидимся».

Я хотела разорвать.

Но дети имели право знать, что отец думает о них.

Поэтому мы обсуждали каждую фразу.

— Какие взрослые ошиблись? — спросил Миша.

— Папа пишет неопределённо.

— А ты?

— Я тоже совершала ошибки. Но похищение организовал он.

— Он написал, что спасал нас.

— Вы чувствовали себя спасёнными?

Сын покачал головой.

— Тогда доверяй своему опыту.

Этому я учила их вместо ненависти.

Не верить громкому голосу только потому, что он уверен.

Слышать себя.

В первый день суда возле здания собралось много журналистов.

Фамилия Романа была известна. Похищение детей, частная охрана, тайная слежка и вооружённое противостояние на загородной базе превратили наше дело в историю, которую обсуждали публично.

Я не давала интервью.

Павел заключил соглашение со следствием и признал участие в подготовке давления, но отрицал знание о насильственном похищении.

Кирилл признал почти всё.

Шатов — проникновение и слежку.

Евгений передал серверные данные.

Валерия стала ключевой свидетельницей.

Роман не признал ничего.

Его привели в зал под конвоем.

Он был в строгом костюме. За месяцы в изоляторе похудел, но сохранил осанку.

Когда вошёл, журналисты зашептались.

Он нашёл меня взглядом сразу.

Я сидела рядом с Тамарой Леонидовной.

Артём находился в другом ряду, чтобы защита не могла утверждать, что он влияет на мои показания.

Роман посмотрел на него.

Потом снова на меня.

Улыбнулся.

Едва заметно.

Старый сигнал.

«Мы оба знаем, кто здесь главный».

Я не отвела глаз.

Но и не ответила.

Суд начался с установления личности обвиняемых.

Роман говорил ровно.

Место рождения.

Образование.

Семейное положение.

Двое детей.

На последних словах его голос дрогнул.

Настояще или нет, я уже не пыталась определить.

Это больше не было моей задачей.

Прокурор читал обвинение долго.

Незаконный сбор сведений о частной жизни.

Организация проникновения в жилище.

Принуждение и давление на свидетелей.

Организация похищения детей группой лиц.

Незаконное лишение свободы.

Подготовка фальсификации доказательств.

Причинение вреда маме в рамках нападения.

Попытка воспрепятствовать расследованию.

Каждое предложение звучало почти невероятно.

Будто речь шла не о человеке, которого я ждала с работы.

Когда судья спросила, признаёт ли он вину, Роман поднялся.

— Не признаю.

— По всем пунктам?

— Я действовал исключительно в интересах своих детей. Отдельные сотрудники превысили полномочия и пытались использовать семейный конфликт для личной выгоды.

Кирилл усмехнулся в другой части зала.

Роман продолжил:

— Моя бывшая супруга находилась под влиянием адвоката, нового партнёра и лиц, заинтересованных в получении доступа к моему бизнесу. Представленные записи смонтированы или истолкованы вне контекста.

Он создал новую реальность за несколько минут.

В ней снова был разумным отцом.

Я — управляемой женщиной.

Все остальные — заговорщиками.

Раньше меня поразила бы убедительность.

Теперь я видела швы.