Книга Ты ушёл. Но не отпустил, страница 108 – Саша Вельская

«Она должна потерять жильё до подачи иска».

«Инга — через аренду».

«Лаврова раскачать аварией».

«После удара зафиксировать агрессию».

И сообщение, отправленное за два дня до похищения:

«Если суд ограничит встречи, запускаем резервный маршрут. Дети будут в доме до её согласия».

Ни Кирилл.

Ни Шатов.

Роман.

Его номер.

Его устройство.

Его слова.

Я читала и чувствовала не радость.

Пустоту.

Сколько раз он сидел рядом со мной за завтраком, уже планируя следующий удар?

Сколько решений принимал, пока дети рассказывали ему про сад?

Сколько раз говорил «ради семьи», одновременно записывая цену, за которую собирался купить моё подчинение?

Берестов закрыл папку.

— Теперь у нас есть прямое доказательство подготовки.

— Он скажет, что телефон не его.

— Устройство зарегистрировано в корпоративной системе. Есть отпечатки, данные входов, синхронизация с автомобилем.

— Он всё равно скажет.

— Пусть.

Это слово принесло облегчение.

Пусть говорит.

Впервые его версия перестала быть центром мира.

Факты существовали без его согласия.

Валерия дала показания на следующий день.

Перед допросом она попросила увидеть меня.

Мы встретились в коридоре следственного комитета.

На ней был строгий чёрный костюм, волосы собраны. Синяк под глазом исчез, но лицо всё ещё казалось усталым.

— Павел сотрудничает? — спросила она.

— Да.

— Значит, всё.

— Не всё. Будет суд.

Она кивнула.

— Я боюсь войти.

— Можешь отказаться.

— И снова дать Роману решить, что я сделаю?

Я смотрела на неё.

В гостиничном номере она стояла в его рубашке и спрашивала:

«Это она?»

Теперь «она» стала женщиной, которую Роман тоже попытался стереть.

— Он любил тебя? — спросила Валерия.

Вопрос застал меня врасплох.

— Почему сейчас?

— Хочу понять, способен ли вообще.

— Не знаю.

— Он говорил, что вы давно чужие.

— Говорил мне, что любит тебя.

Она усмехнулась.

— Потом назвал ошибкой.

— Мне предложил вернуться.

— Знаю.

— Откуда?

— Павел записывал часть разговора. Роман заставил включить мне. Хотел показать, что может вернуть тебя, когда захочет.

Это было настолько в его духе, что я не удивилась.

— Что ты почувствовала?

— Сначала ненависть к тебе.

— За что?

— За то, что он всё ещё хотел тебя.

— Он хотел не меня.

— Теперь понимаю.

— А тогда?

— Тогда думала, что если стану красивее, спокойнее, преданнее, он окончательно выберет меня.

Она посмотрела на дверь кабинета.

— Ты тоже так думала?

— Не про другую женщину. Про работу, детей, усталость. Думала, что если стану удобнее, он снова будет тем, кого я полюбила.

— Стал?

— Нет.

Валерия провела пальцами по запястью, где раньше был браслет.

— Я знала, что он женат.

— Да.

— Знала, что у вас дети.

— Да.

— Ты ненавидишь меня?

Я могла бы ответить сразу.

Когда-то ненавидела.

Представляла её лицо ночами. Сравнивала тело, волосы, голос. Хотела, чтобы Роман предал и её, чтобы она почувствовала.

Потом это произошло.

И не принесло ничего.

— Я не прощаю того, что ты сделала, — сказала я. — Но ненависть требует слишком много места. Мне оно нужно для другой жизни.

Её глаза наполнились слезами.

— Ты всегда так красиво говоришь?

— Нет. Иногда бью людей.

Она неожиданно рассмеялась.

— Я слышала.

— Все слышали.

— Роман показывал видео несколько раз.

— Конечно.

Смех исчез.