Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 250 – Лана Муар

— Не-е-е-ет!

Я срываюсь в визгливое хрюканье, отфыркиваюсь от воды и даже прикидываюсь безжизненным, но хохочущим, трупиком, повисшим на руке Назара, только избежать мочалки не получается. В теле нет сил сопротивляться. В нем одна сплошная истома и пузырящаяся в венах феерия – пьяное послевкусие того, что случилось на столе. Но я никак не могу стоять спокойно, как просит Назар. Мне действительно щекотно, очень щекотно, и, улучив момент, все же выворачиваюсь, перехватывая мочалку, и, спрятав ее за спиной, прижимаюсь к матовому стеклу душевой кабинки лопатками, хохоча и мотая головой.

— Эвридика Васильевна.

В голосе укоризна, а на губах лукавая улыбка. В карих глазах искорки недовольства и карамельные сполохи. И я, обречённо вздохнув, подставляю мочалку под воду. После протягиваю Назару, но не отдаю. В последний момент, стоит ему только выдавить гель и потянуться к моей руке, одергиваю ее и со счастливым визгом от удавшейся хитрости впечатываюсь ему в грудь, торопливо намыливая плечи и шею.

— Эва!

Назар хохочет, отплевываясь от пены попавшей ему в рот, но в отличие от меня не уворачивается, а поднимает руки, подставляя их и бока. Смеётся, когда без особого успеха пытаюсь его защекотать, и разворачивается спиной, намекая продолжать. Только я требую упереться в стену, чтобы мне было удобнее. Веду ладонями по рельефным мышцам, скольжу по пояснице и, расшалившись от покорности Назара, хлопаю его по упругой ягодице. Звонкий хлопок, кажется, оглушил меня саму. Я вздрогнула, испуганно смотря то на свою ладонь, то на затылок Назара, не зная что делать. Но через мгновение в голове не осталось ни одной мысли. Развернувшись, Назар впился в мои губы, сминая не произнесенную просьбу извинить. Шагнул вперёд, прижимая меня спиной к матовому стеклу и подхватывая под попу. Губы опалил его рваный выдох, а после голодный поцелуй. И мой испуг вышибло пробкой от шампанского. Курсирующие по венам пузырьки разом хлопнули, впрыскивая в кровь жгучее возбуждение, и мой ответный поцелуй едва ли был похож на ответный. Я требовала больше, кусая губы Назара, а он одним рывком вошёл в меня и, заглянув в глаза, прохрипел:

— Эва-а-а…

Снова рывок и мой стон. Губы ищут изголодавшиеся губы, чтобы они могли насытиться мной сполна. Руки обвивают шею, а ноги бедра. Я вжимаю Назара в себя, выгибаясь навстречу его движениям, дышу его хрипящим восторгом, выдыхая в ответ не меньший, и задыхаюсь от того огня, что заполнил его глаза. Смотрю в них, не разрывая взгляда ни на секунду. Я хочу видеть этот огонь. Хочу, чтобы Назар видел, что внутри меня полыхает такое же пламя. И оно гудит, гудит, гудит. Раздуваясь до безумия, испаряя льющуюся на нас воду, сплавляя нас в одно целое.

Рывок. Поцелуй. Взгляд. Жадный вдох. Один на двоих. Нам обоим хватит его – мне вскрикнуть, а Назару прохрипеть. Снова рывок и искры из глаз. Я, как порох, вспыхиваю и уже не могу остановиться. Рывок. Рывок. Рывок. Пелена перед глазами густеет, губы жжет рвущийся наружу крик. И я кричу, захлебываясь этим криком. Хватаю воздух, чтобы снова кричать от счастья и гудящей волны шарахнувшей по телу. А она бьёт по мне, раз за разом. Вышибая воздух из лёгких и ослепляя. Я кричу каждой, пропуская их сквозь себя, и ищу глаза Назара, чтобы отдать ему: