Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 249 – Лана Муар

Снова глоток вина. Назар подносит к моим губам бокал и осторожно наклоняет его. Только я все равно умудряюсь облиться. Меня колотит и трясет, как припадочную, и несколько капель, прочертив дорожку по подбородку, срываются вниз. Все ровно как во сне, но там я облилась, выронив бокал, а в реальности… Мою шею опалило хрипящее дыхание, а тело разметало от прикосновения языка, слизывающего остатки вина. Я выгибаюсь назад, вцепляясь в край стола, чтобы отдаться этому новому ощущению. Кусаю губы, пока Назар развязывает поясок платья и расстегивает на нем пуговицы. И выдыхаю со стоном, почувствовав тонкую струйку вина, скользнувшую по шее на грудь, а после губы и язык, собирающие пролитое. Я прогибаюсь все больше и больше, практически ложусь лопатками на стол и вскрикиваю, когда Назар укладывает меня на столешницу и впивается в политую вином грудь голодными губами. Мой сумасшедший восторг рвется из горла навстречу его хрипящему надсадному дыханию. Оно переплетается с моим, звучит внутри меня, распаляя до предела нас двоих.

Живот.

Назар не перестает изводить меня и себя. Его язык то подбирается к моим трусикам, то отдаляется от них, выламывая этой пыткой нас обоих. Мне кажется, что я умру, если Назар не снимет их и не поцелует меня там. Так, как он хочет. Так, как рассказывал мне. И когда его язык в очередной раз начинает выписывать узоры, бесстыдно раздвигаю колени, жалобно всхлипывая и выгибаясь, чтобы получить то, чего так хочу. Нет ни стыда, ни смущения. Есть лишь волна, захлестнувшая меня с головой. Она накатывает льющимся мне на лобок вином, и подбрасывает в небеса от жадного языка и губ, выпивающих меня до дна. Снова вино и губы. Я кричу, срывая голос, и взлетаю все выше и выше. Опять вино и уже жалящий язык. Он дразнит клитор, скользит по губкам и между них, а у меня перед глазами пелена, за которой разгорается слепящее солнце. Я задыхаюсь, испугавшись того, что даже закрыв глаза оно никуда не исчезает и разрастается со стремительностью цунами. Слепит все сильнее, шпарит жарче и взрывается, разметав и меня, и все вокруг на миллиарды искрящихся осколков. Хлопок, после которого не остаётся ничего вокруг. Лишь эти звенящие тонкими струнами вспышки и полет. Где-то там… где-то не здесь…

Я едва не падаю, поскользнувшись, но продолжаю хихикать и уворачиваться от щекочущей мочалки:

— Не хочу! Хр-хр-хр-хи! Не буду!

— Эвридика Васильевна! Можно хотя бы пару минут потерпеть и побыть серьёзнее? – Назар ловит меня в полете и, обхватив мыльными руками под грудью, прижимает к себе, чтобы я не грохнулась и не уворачивалась, и одновременно с этим, хохоча не меньше моего, тянется ногой за упавшей и уехавшей в дальний угол душевой кабины мочалкой.

— Хр-хр-хр-хи! Я не могу серьезнее! Ха-ха-ха! Наза-а-а-ар! Она же щекочется! – от одного вида вернувшейся в руки мочалки меня начинает пробивать на ха-ха и визги, а первое ее прикосновение включает режим сошедшего с ума угря, танцующего на раскаленной сковороде. – Ха-ха-ха! Назарчик, не-е-ет! Хр-хр-хр-хи-хи-хи!!!

— Да, Эвридика Васильевна! Да!

Невзирая на мои попытки вывернуться, Назар выдавливает приличную порцию геля прямиком мне на плечи и пока его снова не смыло льющейся водой растирает, вспенивая, по спине, осторожно подбираясь к ребрам.